Следующий раз он очнулся, когда в отсеке была только одна из женщин, Дарья. Отсек был погружён в полутьму, рассеиваемую ваннами реанимационных саркофагов и приборными панелями. Дарислав открыл глаза, и врач склонилась над камерой. Несколько секунд она смотрела на него оценивающе, потом что-то переключила на панели диагноста.

«Как вы себя чувствуете?» – раздался её мысленный голос.

«Нормально, – ответил он. – Хочу встать».

«Увы, пока рано. Опасность инсульта окончательно не снята».

«Хочу знать, что происходит. Сколько времени я здесь валяюсь?»

«В общей сложности пять часов. Вам рекомендован покой, никаких волнений и напрягов».

«Соедини меня с Шустовым! Или нет, лучше с Шапиро».

«Не могу! – Дарья умоляюще прижала ладонь к груди. – Вам надо лежать в биорастворе по крайней мере часа четыре, пока не восстановится ткань гиппокампа и не окрепнет нейросистема».

«К чёрту! Ничего не случится, если я узнаю новости. Свяжи меня со Всеволодом. Я требую!»

На ресницах женщины набухли слёзы.

«Дарислав, я не имею права… собьётся программа…»

Душу охватил стыд.

«Прости, Дарьюшка! Ненавижу ожидание!»

«Кто ж его любит».

«Но я должен знать, что происходит! Неведение лишь добавит мне негативных переживаний. Соедини меня с… – Дарислав едва не выговорил: – с Копуном! – но вовремя вильнул в сторону: – с Шапиро. Пожалуйста».

Женщина смахнула с ресниц слезу, вздохнула с горькой усмешкой:

«Вы первый потом будете обвинять меня в непрофессионализме».

«Клянусь, не буду!»

Дарья коснулась панели пальчиком.

«Линия менара подключена».