Ангезмунд последним сошел на берег. Как и было предусмотрено легкая пехота-арбалетчики уже выступили бегом вперед, в глубь континента, а на берегу строилась тяжелая панцирная пехота селлингов. Щиты с голубым перекрестием на белом фоне, герб герцогства Селлингского, входящего в империю Креста. Когда то, еще совсем недавно по меркам истории, веллинги и селлинги были одним народом. Однако, если веллинги жили на островах, как и промышляли рыбной ловлей и разбоем, то их, живущие на берегу континента родственники — селлинги стали строить деревни и замки, постепенно отдаляюсь от островитян. Сорок лет назад был предпринят последний совместный поход селлингов и веллингов на Хаубург, столицу ослабленной и разгромленной к тому времени империи Перекрестия. Они легко взяли Хаубург и предводитель селлингов, к слову, один из дядей Ангезмунда, силой женил на себе наследницу императорского престола, объявив себя новым императором. Веллинги увели нагруженные добычей драконы к себе на острова, а селлинги остались в империи, к которой их земли примыкали на севере. Так появилось герцогство Селлингское, и селлинги мнили себя белой костью новой империи. Даже Ангезмунд не задумывался, о том что через несколько лет после рождения наследника, нынешнего императора Крестиандра Пятнадцатого, его дядя умер при странных обстоятельствах и регентство взяла императрица, а селлингов околачивающихся в столице постепенно под разными предлогами отправили в провинцию. Ни о чем таком герцог не думал. Мысли его были сосредоточены на походе и на этом выскочке Турболде, еще одном его дяде. Этот дядя был на год младше Ангезмунда и сейчас вел семьсот мечей западного Селлинга к императору в Хаубург. Самомнение Ангезмунда услужливо подсказывало ему, что задача отрезать малонаселенные земли севера Восточной Империи самое важное дело, а Турболд настолько глуп, что ему нужно быть под присмотром императора. Он рявкнул и колонна селлингов двинулась прочь от драконов, мимо горевшего склада, откуда еще доносились душераздирающие крики и мольбы о пощаде.

Солнце начинало клониться к закату, друзья пообедали обсудили все новости. Бьонни заявил, что ему пора проверить, что там с хозяйством, когда Карел сказал:

— Кажется сегодня день пожаров, горит уже в Улесье.

— Не к добру это, — нахмурился Хорт.

— Побегу, посмотрю, — заявил Бьонни, и кинулся к углу дома, к тропе в деревню. И столкнулся лоб в лоб с воином в белом плаще и синим перекрестием на щите. Секунду они изумленно смотрели друг на друга, а затем воин поднял руку с обнаженным клинком. Он снес бы голову остолбеневшему Бьонни, если бы не Хорт метнувший кухонный нож точно в горло воину. Тот медленно осел на землю, что впрочем не вывело Бьонни из состояния столбняка, а скорее наоборот его усилило. В этот момент вскрикнул Хорт, Карел посмотрел и увидел, что одно плечо Хорта насквозь пробито, застрявшим в нем, арбалетным болтом. Он повернулся, из за противоположного угла дома появился еще один воин. Селлинг, а это был именно селлинг, не стал перезаряжать арбалет, а достав из-за спины прямой меч, неспешно направился к Карелу. Но удивление уже спало, и Карел схватил с земли один из шестов, с которыми упражнялись Хорт и Бьонни. Воин на это только улыбнулся и продолжал идти вперед. Эта улыбка окончательно успокоила Карела. Ложный замах первым концом шеста, воин инстинктивно отдергивает назад голову, удар вторым концом по кисти, меч падает, шаг вперед, переворот шеста и его первый конец в прямом выпаде пробивает воину зубы приоткрытого рта и кромсает горло. Воин с хрипом повалился.