– Варнава? Сократ? – радостно закричала Кассандра.

– Госпожа мисфиос! – не менее радостно завопил Варнава.

Отбросив лопатку, он крепко обнял недавнюю узницу.

Сократ смотрел на убитых тюремщиков.

– Ты просила меня остаться в живых, – сказал он, поднимая руки, словно победитель на Олимпийских играх. – Я выполнил твою просьбу.

– До нас дошли слухи, что ты томишься в здешней тюрьме, – тяжело дыша, заговорил Варнава. – Полной уверенности не было. И мы послали Икара, решив: если ты здесь, чтобы…

– Приготовилась, – договорила за него Кассандра.

Звук шагов заставил ее насторожиться.

– Медлить нельзя. Этих тюремщиков скоро хватятся. Но где нам укрыться? Город в руках Клеона.

– Мы об этом позаботились, – успокоил ее Сократ. – Переулками мы проведем тебя к тайному подземному ходу, который тянется к старой вилле Перикла. После его гибели дом пустует. Там и обсудим дальнейшие шаги. Надежда еще есть, но она… стремительно угасает.

Кассандра стояла на балконе дома, некогда принадлежавшего Периклу. Время перевалило за полдень. С полукопьем в руке Кассандра неспешно повторяла знакомые с детства движения. Просто чудо, что копье уцелело в аду Сфактерии и Геродот сумел его отыскать среди пепла. Варнава раздобыл ей новые кожаные доспехи. Поупражнявшись еще немного, Кассандра убрала копье за пояс, довольная силой рук. Многодневный отдых, изобильная еда, состоящая из хлеба, меда и орехов, вернули ее телу прежнюю крепость и гибкость.

На балюстраду опустился Икар. Кассандра наклонилась, погладила ему перья и поцеловала в голову. «Стареет мой орел», – с грустью подумала она, увидев редеющие перья. На востоке в серебристом мареве виднелись галеры афинского флота. Более тридцати судов подняли паруса, готовые отплыть на север, к далекому Амфиполису. С ними отправлялся и Клеон – навстречу новой славе. Но Афины по-прежнему принадлежали ему и культу. По сведениям Сократа, за время, пока Кассандра томилась в тюрьме, смерть забрала еще четырех культистов. Похоже, Клеон остался последним и единственным.

«Самый опасный из всех», – сказал он Кассандре в день ее заточения.

За спиной молодой наемницы, то набирая силу, то затихая, слышались голоса уцелевших сподвижников Перикла. Они спорили о нынешней мрачной действительности. Балкон был увит виноградными лозами. Кассандра сорвала крупную виноградину. Прохладный сладкий сок, увы, не мог подсластить печальное зрелище, какое являли собой эти люди. Кассандра повернулась к ним лицом. Сократ, вечно полуодетый Алкивиад, Геродот, Аристофан, Еврипид, Софокл и Гиппократ. Они стояли вокруг пыльного стола, за которым любил сидеть Перикл, и вяло спорили меж собой. На лицах – усталость и нерешительность.