– Мне снова отдать приказ? Чтобы ты безвылазно сидела в четырёх стенах?

Некромант не кричал, но этот тихий, почти шелестящий голос был страшнее крика.

– Герберт…

– Ты могла просто сказать мне? Пойти туда со мной?

– Я пыталась. Ты отказывался слушать. Вот и взяла пример с тебя. Ты ведь так любишь решать что-то один.

– Тебя могли испепелить. Сожрать. Разорвать на кусочки. Так, что даже я не смог бы ничего сделать. Ты способна иногда – хоть иногда – думать о последствиях того, что творишь?

– Но всё ведь получилось. – Ева попыталась улыбнуться, ещё надеясь обернуть всё шуткой. – Если б не получилось, нашли бы Мираклу другую Избранную. Подумаешь.

– А мне – другую тебя?

Ева просто смотрела в его лицо, выбеленное бешенством, – в сгущающихся сумерках его глаза казались пугающе тёмными. Не понимая, как реагировать на вопрос, который мог вырваться у него лишь из-за крайней степени гнева. И пока она лихорадочно обдумывала новую шутку в качестве ответа, Герберт уже разжал пальцы.

– Пожалуйста, в следующий раз, когда вздумаешь совершить нечто самоубийственное, вспомни, что твоя гибель подведёт слишком многих. – Шепчущая вьюга в голосе уступила место сдержанности, стеной скрывшей все другие эмоции. – Ты могла изложить мне свой план действий. Если действительно продумала его. Если нашла достаточно доводов в его пользу, чтобы быть в нём уверенной. Я бы прислушался.

– Я пробовала, ты не…

– Я прислушался бы к разумным доводам и аргументированному предложению. Не к наивным, ничем не подкреплённым идеям. Ты предпочла ограничиться последними. Решила, что так будет проще. – В словах не было ни обиды, ни гнева – просто слова, каждое из которых камнем падало на её совесть. – Мне казалось, ты уже поняла, что со мной можно нормально говорить. Мне казалось, мы решили быть друг с другом откровенными. Видимо, я ошибся.

Ева слушала молча. Пыталась справиться со стыдом, нахлынувшим острее прежнего: не потому, что она пошла на риск, в итоге оправдавшийся, – потому, что действительно предпочла простоту молчания трудностям убеждения. Поступила так же, как поступала, когда их связывали только рубин в её груди и общее дело.

Когда Гербеуэрт тир Рейоль ещё не мог позволить себе такую роскошь, как старательно взращенное ею же доверие.

– Прости. Пожалуйста. – Она хотела, но не решилась коснуться его руки. – Я… сделала это ради тебя. В первую очередь. Чтобы тебе не пришлось сражаться вместо меня. Но с этого момента никаких тайн, правда. Больше никаких.

Он не ответил. Просто отвернулся и продолжил путь, и до самого замка они шли молча.