– Я… хочу сама его встретить.
Её одарили взглядом столь же непонимающим, сколь внимательным.
– Пусть привыкает ко мне в таком неприглядном виде, – беззаботно пояснила Ева, радуясь, что буквально может врать и не краснеть. – Вдруг я решу искупаться в винном фонтане на торжественном приёме, а он возьмёт да и посмотрит на меня с отвращением – и конец нашей легенде.
В том, как Герберт склонил голову набок, Ева прочла его привычную проницательность.
– Ты же понимаешь, что Мирк не должен знать то, что знаешь ты?
Они оба прекрасно знали, что интересного она может поведать названому жениху. А ещё Ева знала, что встретить Мирка сейчас будет проще, чем отпрашиваться на прогулку потом.
Если всё пройдёт так, как она надеется, необходимость в этих прогулках и вовсе отпадёт.
– Я же обещала не причинять тебе боль. – Она очень тщательно подбирала слова. – И не сделаю того, что может ранить тебя.
Истолковав ответный вздох как знак согласия, Ева поспешила к воротам.
– Я буду во внутреннем дворе, – шелестяще бросили ей вслед.
Они с Мираклом встретились где-то на середине главной дороги к замку; в лазурном свете смычка, которым Ева освещала себе путь, снег искрился лавандовыми искрами.
– Нехорошо с твоей стороны лишать бедного Эльена работы, – весело заметил Мирк, когда Ева приблизилась. Разглядев мокрые блики на её одежде, чуть умерил ширину улыбки. – Что с тобой стряслось? Если пыталась утопить Уэрта, вынужден заметить, что при всей… м… сложности его характера этого он всё-таки не заслужил.
– Скорее, он пытался утопить меня.
– Не его стиль. Для опостылевшей девы он предпочёл бы яд. Или тихое быстрое испепеление. Он ведь благовоспитанный молодой человек, в конце концов.
Ева представила, как Герберт со своим обычным скучающим выражением лица щелчком пальцев аннигилирует некую истеричную девицу.
Картинка, надо сказать, вышла до страшного убедительной.
– Мы репетировали сражение. С Гертрудой.
– Вот как? Забавно. До сегодняшнего дня я полагал, что драконы способны облить тебя исключительно огнём или презрением.