В глазах Мары появилось обиженное, недоверчивое выражение, и девочка запротестовала:

– Но петля придаст вам силы в бою. Это же знак Одина.

В глазах Афрейт, когда та показала на носилки с развевавшимися на ветру занавесками (оттуда исходила эманация некой зловещей святости), он тоже увидел беспокойство, да и Гронигер со всеми остальными островитянами в ожидании смотрели на него, и это заставило его переменить мнение. Фафхрд, вложив в голос побольше энтузиазма, сказал:

– Вот что я сделаю – я надену ее на запястье, чтобы его укрепить. – Затем протянул левую руку, и Мэй быстренько затянула на ней петлю. – Левая рука у меня, – объяснил он, несколько привирая, – всегда была в бою гораздо слабее, чем правая. Теперь она станет сильнее. Я возьму и вашу тоже, – сказал он Афрейт с многозначительным видом.

Та расслабила петлю на своей шее с чувством облегчения, сменившимся, впрочем, предчувствием чего-то нехорошего, когда она увидела ее на запястье Фафхрда.

– И твою, и твою, и твою, – сказал он по очереди всем трем девочкам. – Я буду носить все ваши петли. Ну, неужто вы хотите, чтобы левая рука подвела меня в бою? Вот и славно. – Заполучив все пять петель, он зажал в левой руке свисающие концы и взмахнул ими. – Мы прогоним минголов с Льдистого плеткой!

Девочки, несколько приунывшие после расставания со своими петлями, радостно засмеялись, а прочие островитяне внезапно разразились приветственными криками.

После того как Скор вернул Фафхрду меч и отправился вперед на разведку, а Фафхрд навел среди островитян относительный порядок, пытаясь заставить их прекратить пение – по счастью, ветер относил голоса от берега, – они зашагали дальше. Девочки и Афрейт отошли от носилок, правда не так далеко, как хотелось бы Фафхрду. По дороге отряду встретились два берсерка, которые доложили, что все минголы собрались на берегу вокруг своих кораблей. Наконец они добрались до защитников Холодной Гавани, расположившихся строем к югу от крепостной насыпи, и Фафхрду и его людям пришлось удерживать островитян, вновь воспылавших рвением ринуться в бой. Тут с берега донеслись отчаянные вопли, и глазам их открылось на редкость приятное зрелище – вражеские галеры, спешно уходящие на веслах в море, и маленькие фигурки минголов, подталкивающие в корму последнюю из них и карабкающиеся на борт. Почти сразу в Холодной Гавани раздался тревожный крик, и, всмотревшись в морскую даль, они увидели на западном горизонте скопище парусов – то приближалась армада идущих против солнца минголов. Одновременно послышалось отдаленное, слабое громыхание, походившее на топот копыт бесчисленных табунов, несущихся по степи. Островитяне сказали, что это голос Адовой горы, предвещающий извержение на севере Льдистого. На юге меж тем появились и начали сгущаться высокие тучи, обещая перемену ветра и погоды.