В тот миг, когда Мышелов метнул из пращи Усмиритель с угольком, Фафхрд стоял на обращенной к морю земляной стене Холодной Гавани, глядя на приближавшийся к берегу флот идущих против солнца минголов, и размахивал мечом. Сие было не просто знаком вызова, но частью тщательно продуманной демонстрации сил в надежде устрашить минголов, хотя про себя Фафхрд считал, что надежда эта весьма слаба. Три мингольских рейдера, еще до этого бежавшие с побережья, отчего-то не стали останавливаться и поджидать свой флот, хотя не могли не видеть парусов, и, насколько можно было видеть, уплыли на юг. Фафхрда это заставило задуматься, не напугало ли минголов на острове что-то такое, с чем они не желали столкнуться снова, даже при поддержке всего своего войска. Тут он припомнил, какие отчаянные крики они издавали, когда вояки Гронигера, взойдя на холм, появились в их поле зрения. Афрейт уже призналась Фафхрду, что ее земляки стали казаться ей по пути сюда какими-то чудовищами и как будто увеличились в размерах, да и Фафхрду, честно говоря, показалось то же самое. И если им обоим так показалось, то какое, интересно, впечатление могли произвести островитяне на минголов?

Так они поразмыслили вдвоем, Фафхрд и Афрейт, кое-что надумали и принялись отдавать приказы (дополняя их по мере надобности то угрозами, то лестью) и в результате выстроили освободительные силы Гронигера в одну длинную линию, расставив потрясающих оружием островитян на расстоянии двадцати шагов друг от друга, и этот строй начинался высоко на леднике, проходил вдоль валов поселка и заканчивался почти в лиге к югу от него. Между рыбаками там и сям разместили защитников Холодной Гавани (тоже островитян, но непохожих на чудовищ) и берсерков Фафхрда, дабы придать строю видимость огромного войска, а заодно и удерживать на постах жителей Соленой Гавани, ибо они, словно роботы, по-прежнему порывались маршировать дальше. В самой середине широкого вала Холодной Гавани установили носилки Одина, поставив над ними углом, как в Гибельных землях, виселицу, по бокам их в некотором отдалении разместились Гронигер и еще один пиковладелец, а вокруг встали Фафхрд, Афрейт и три девочки, нацепившие свои красные плащи на грабли и размахивавшие ими, как флагами. (Для пущего эффекта, так им сказал Фафхрд, и девочки очень старались.) Афрейт одолжила у кого-то копье, а Фафхрд размахивал то мечом, то концами пяти петель, как бы грозя подходившим к гавани мингольским кораблям. Гронигер и все остальные островитяне скандировали марш Гейл (или Одина): «Смерть! Убей мингола! Смерть! Умри героем!»