Меня наполнила любовь, а вовсе не злость, когда сила стала вырываться из меня белыми вспышками, настолько яркими, что они ослепили меня даже сквозь закрытые веки. Я почувствовала предсмертные судороги вампира и тут же поняла, что от демона ничего не осталось, а сердце перестало биться навсегда. Из меня вырвался полный горя вопль, и я услышала голос из собственных воспоминаний.

«Те, кто охотятся за тобой, в итоге дадут тебе силу стать той, кого они боятся больше всего».

* * *

Высоко надо мной яркая точка света сияла, словно огни маяка, и я поплыла к ней сквозь непроглядную тьму. Руки и ноги потяжелели, норовя утащить меня обратно вниз. Было бы так легко парить в теплом мраке, но свет взывал ко мне. Я стремилась вперед, собрав до капли всю силу воли, пока свет не стал сиять ярче, а я не начала слышать приглушенные звуки: голоса, звуковые сигналы, музыку. Погодите. Это что… Карли Саймон?[4]

– Прошло уже два дня, черт побери. Почему она не просыпается?

– С ее телом все в порядке, – сказала женщина. – Могу лишь предположить, что ее разуму нужно восстановиться от травмы, и она очнется, когда будет готова.

– Предположить?

– Николас, успокойся. Крича на лекарей, ничего не добьешься. Никто из нас никогда не видел ничего подобного.

– Дружище, я бы тоже не захотел просыпаться, когда ты так орешь.

Это был Роланд?

– Кажется, я видел, как двигались ее глаза!

И Питер?

Чья-то рука коснулась моего плеча.

– Сара, это Роланд. Ты слышишь меня?

Я попыталась пошевелить рукой, но она будто налилась свинцом. Мне хотелось стиснуть зубы от огорчения, но я и этого не смогла сделать.

– Вон! Она пошевелила губами. Видишь, Пит, я же говорил, что с музыкой была хорошая идея.

Я услышала, как вокруг ходят люди, а потом тепло окутало мою ладонь.

– Сара, пора просыпаться, мой маленький воин.

«Я, черт возьми, пытаюсь!» – хотелось сказать мне, но слова никак не желали сорваться с языка.