Волков сидел рядом с Феофаном.
— Поздно я прознал про твою беду, Степан Андреевич, — сказал Прокопович.
— Что вы, владыко, — Степан схватил руку преосвященного и поцеловал. — Вы спаситель мой. Без вас я сгинул бы в застенках у Ушакова. Сей генерал ведь правду не ищет. Он ищет чинов да почестей новых.
— Про сие знаю, Степан! Но только нужный он человек для государства, сей Андрей Иванович Ушаков.
— Как так? Зверь ведь чистый.
— Надобно людишек, Степан, в страхе держать. Тако Петр Великий делал. Ибо, что на Руси будет, ежели страха нет?
— Может, и лучше было бы, владыко?
— Нет, Степан. Вот князь Дмитрий Голицын предлагал иначе государство устроить. Как в Швеции али как в Англии. А что предложил он? Власть монарха ограничить! Аглицкий король ведь не полный владыка жизни и смерти своих подданных. Он хотел такого и для России. Но не понял умная голова Голицын, что Россия она дикая и страшная. И надобно сию Россию лапотную в крепкой узде держать. И тогда народ наш на многие чудеса способен!
— Меня Ушаков обвинял в приверженности к делу Голицына, владыка. Приплел меня к де Генину. И к князю Константину Кантемиру. Хотя я последнего даже не знаю. С Антиохом Кантемиром познакомился, ведя сие дело в вурдалаке.
— Теперь все обвинения с тебя сняты самой государыней. И ты далее сие дело вести станешь, Степан.
— Я верный слуга матушки-царицы.
— Так что ты выяснить сумел, Степан Андреевич? С чего это так рьяно за тебя вороги взялись?
— Все было запутано, владыка. Им надобно было, дабы подумали, что холоп Антиоха Кантемира по имени Тишка взаправду помер! А затем из могилы встал.
Прокопович спросил:
— А он не помер?
— Нет, владыко! — ответил Волков.
— Не понял я тебя, Степан Андреевич. Что сие за загадка?