— Нет, владыка. Еще нет.
— Волкова надобно отпустить.
— Нет, владыка! — проявил твердость Ушаков.
— Что ты сказал? — глаза Феофана уставились на генерала.
— Я дело сие расследовать должен! Покушение на державное здравие матушки государыни!
Феофан достал бумагу из рукава своей черной рясы. Он протянул её Ушакову.
— Что сие?
— Был я во дворце, генерал. Говорил с матушкой и все поведал ей. И граф Бирен во всем поддержал меня. Именной указ императрицы!
Ушаков схватил бумагу. Быстро развернул. Сие был приказ надворного советника Волкова от следствия освободить и все обвинения в государственной измене с него снять.
Ушаков увидел подпись «Быть по сему. Анна».
— Али спорить станешь? — спросил Феофан.
— Я верный слуга императрицы. Волков сейчас же будет освобожден.
— Я его заберу с собой в своей карете.
— Как прикажете, владыка. Но…
— А ты, Андрей Иванович, подумай, что в дому Кантемира произошло? Неужто и вправду поверил, что за сим делом стоит Волков? Али персон значительных боишься и потому все на чиновника юстиц-коллегии скинул?
— Я служу, государыне, и персон не боюсь! — высокомерно заявил Ушаков.
***