Я обвел взглядом зал, гадая, сколько времени пробыл без сознания. За окнами совсем стемнело. Далеко внизу на стене соседнего здания мерцали отблески аварийных ламп. Стрекот вертолетов подсказывал, что нам по-прежнему посвящены главные новостные репортажи.

Бо́льшая часть троглодитов исчезла, но Иии-Блинг и несколько его помощников еще были здесь и вели серьезную беседу с Шерманом Яном. Возможно, договаривались, как делить трофеи. Скорее всего, в Лагере полукровок теперь будет полно греческого огня и оружия из имперского золота, а к трогам отправится потрясающий ассортимент галантереи, а также все ящерицы и камни, которые им удастся найти.

Полубожественные дети Деметры занимались сильно вымахавшими дриадами, решая, каким образом лучше доставить их в лагерь. За императорским постаментом несколько детей Аполлона (моих детей) оказывали помощь пострадавшим. Джерри, Ян и Грейси – новички лагеря – теперь казались настоящими профи: громко раздавали приказания санитарам с носилками, осматривали раненых, лечили и ребят из лагеря, и германцев.

Вид у варваров был хмурый и удрученный. Никто из них не проявлял ни малейшего желания сражаться. Некоторые получили травмы, от которых прежде рассыпались бы в прах, но теперь они не служили Нерону и их жизнь не зависела от его силы. Они снова стали людьми, как Лугусельва. И должны найти новую цель на оставшиеся годы, но что-то мне подсказывало, что никому из них не хотелось служить идеалам мертвого императора.

– Ты была права, – сказал я Мэг. – Насчет того, что Лугусельве стоит доверять. Я ошибался.

Мэг похлопала меня по руке:

– Почаще повторяй себе это. Я права. Ты ошибаешься. Сколько же месяцев до тебя доходило. – Она едва заметно усмехнулась.

Все-таки мне оставалось только поражаться, как сильно она изменилась. Вроде бы и сейчас можно ожидать, что она вдруг возьмет и пройдется колесом, или ничтоже сумняшеся вытрет нос рукавом, или схомячит целый именинный торт, потому что он вкусный, – но она уже не была той полудикой оборванкой из подворотни, которая встретилась мне в январе. Она стала выше и уверенней. И держала себя так, будто сама владеет этой башней. Кстати, вполне возможно, что после смерти Нерона именно ей она и достанется – если, конечно, не сгорит дотла.

– Я… – У меня сорвался голос. – Мэг, я должен…

– Знаю. – Она отвернулась, чтобы вытереть щеку, и случайно задела очки, которые теперь перекосились у нее на носу. – Дальше ты все должен сделать один, да?

Я вспомнил последний раз, когда наяву оказался в дельфийских глубинах: мы с Мэг нечаянно попали туда через Лабиринт во время гонки трехногих. (Ах, хорошие были времена!) Теперь все изменилось. Пифон стал слишком силен. Я видел его логово во сне и знал, что ни один полубог не выживет в этом месте. Даже воздух там настолько ядовит, что сожжет плоть и расплавит легкие. Я и сам не надеялся продержаться там долго, но в глубине души всегда знал, что не вернусь назад.