К падре - жадному и лицемерному, который прилюдно утешал и ободрял, а оставшись в одиночестве... ладно, среди своих, обзывал прихожан баранами и козлами.

И мечтал отправить всех на живодерню.

Прилюдно он гладил детей по голове - с другими святыми отцами они брезгливо кривили губы.

Мол, натащили сюда сопливой дряни... не можешь прокормить - не рожай! Не делай!

А то даст бог детку - даст и на детку?

А что именно он тебе даст? А то может, пинков тебе столько и не надобно?

Мию это лицемерие доводило до бешенства. В принципе.

А уж когда она увидела, как падре сношает симпатичную прихожанку прямо в храме, перед иконами...

Она,, конечно, убивает людей. Но какие-то ж нравственные ориентиры и у нее есть!

Если ты священник - с тебя другой спрос!

Дру-гой, понимаете?

Тебя никто не тянул за уши, не подталкивал сапогом в спину, ты сам выбрал эту стезю,, ты сказал что будешь служить Ему и поклялся в этом. Жизнью, кровью, честью... чем там еще клянутся священники?

Мие это было неведомо... обеты она знала, но важно ведь не это?

Ты стал служить Тому, кто превыше любой земной власти! И подобным поведением ты не себя - ты Его позоришь.

Не боишься ответа?

Или искренне считаешь, что тебя простят за побеленный потолок,, поправленную крышу в храме? Ну да,, ты отжалел десятую часть доходов на эти дела. Но... ты-то должен не здания крепить с этим и без тебя эконом справится. Ты должен вселять свет и веру в души человеческие. А ты...

Это как вместо муки печь хлеб из опилок. Может, на вид он такой же, но ты им никогда не наешься! Это не вера, это ее замена. Христос вовсе без храмов проповедовал, и его слушали, и понимали. И верили...

А таких Морелли он гнал из храма пинками.

Сегодня бы его сожгли, как еретика... а за что? За то, что он не выносил грязи и лжи?

Но Мии противно было даже смотреть на Морелли. Какая ж мразь! Отборная!