За столько-то лет он их и ночью бы прочитал! Хоть спереди назад, хоть сзади наперед... тоже смешно!

Можно подумать, знание молитвенника делает тебя приличным человеком! Но люди-то в это верят... идиоты!

Падре почувствовал горечь во рту.

Мед, что ли, пропал? Или еще что?

Еще отрыжки ему не хватало,, во время богослужения-то... падре усилием воли загнал внутрь комок желчи...

Ага, как же!

Тот снова подкатил к горлу...

И еще раз...

И наконец, жжение стало вовсе уж нестерпимым... и боль... как же больно...

Взвизгнув раненным зверем,, оборвалась музыка. Ахнули и замерли прихожане...

Падре Морелли оборвал молитву на полуслове, схватился за живот - и его начало рвать.

Желчью, кровью (вообще-то вином, но оно же красное, так что выглядело эффектно), потом он схватился за живот и продолжил корчиться у иконостаса, словно полураздавленная ящерица... что-то хрипел сквозь зубы...

Или кричал? Просто сил уже не было на крик?

Никто этого так и не понял. Все в ужасе смотрели, как падре, наконец, затих и скорчился. И лицо у него было воистину жуткое.

Синее, отекшее....

И только тогда толпу пробрало.

Кто-то кричал, кто-то звал на помощь, кто-то рыдал и орал... падре помощь уже не требовалась.

В суматохе Мия преспокойно сложила в углу все облачение, и вышла на улицу. А чего ей тут ждать? Дана Феретти свое дело сделала, дана Феретти идет домой. За деньгами...

И даже за эту сволочь она скидки не сделает, вот еще не хватало! Перебьется дядя, чай, не обеднеет!

Где тут поворот на Грязный квартал? Сейчас Мия переоденется, а потом пойдет домой, как приличная дана.