Вот теперь Лоренцо Феретти полюбовался на Кемаль-бея. Что тут скажешь?

Гадкое зрелище.

Жирный глист в расшитом халате - первое и общее впечатление. Потом уже добавляются такие 'мелочи', как сливовидный нос, чалма с рубином, жидкая борода, впрочем, отращенная аж до середины груди и богато умащенная благовониями, кольца на толстых сосисочных пальцах...

Образ зажравшейся твари они дополняли вполне органично. И халат из дорогущего шелка - тоже.

Энцо смотрел и слушал вместе со всеми. Да, гладиаторы это видели тоже.

И...

На Арену вытолкнули Зеки-фрая, за которого цеплялись двое детей. Двое мальчиков.

А Кемаль-бей продолжал разглагольствовать, упиваясь, видимо, звуком своего голова.

Смысл обильно пересыпанной восточными красивостями речи, сводился к простому факту.

Зеки-фрай воровал у своего хозяина.

За это Зеки-фрай будет убит здесь на Арене, вместе с детьми...

Ну а поскольку Кемаль-бей человек благородный и порядочный, он дает негодяю один шанс. Если найдется кто-то, кто сможет заменить Зеки-фрая на Арене, то...

Гладиаторы молчали.

Молчали и люди на трибунах. То есть - нет. Не молчали. Переговаривались в предвкушении, Лоренцо увидел, как сидящий в первом ряду купец что-то сказал соседу...

- ...сразу же подох... - донесся обрывок разговора.

Кто подохнет - и так ясно.

Но...

Лоренцо словно черт под руку толкнул. А может, горела на шее подвеска Адриенны? И мужчина твердо понимал, что если сейчас он отвернется от детей...

Он не мужчина. Он уже даже человеком не будет. Останется только по примеру Ромео завести себе собаку, и навсегда остаться на Арене. Пока не сдохнет, как та шавка...

Одним движением Лоренцо преодолел расстояние до Зеки-фрая и встал перед ним.