Ломпатри подошёл к устройству. Лорни попросил рыцаря сесть на шаткую, сколоченную наскоро скамейку из толстых, круглых, еловых веток и посмотреть одним глазом в устройство, а другой глаз закрыть. И только Ломпатри глянул в дальнозор, как тут же отпрянул от него, как женщина, открывшая сундук и увидавшая там мышь. Непонимающе, рыцарь посмотрел на Лорни, но тот лишь ласково улыбался в ответ, тыкал пальцем на дальнозор, и кивал Ломпатри, как бы говоря: «всё хорошо, так и должно быть». Во второй раз, Ломпатри смотрел в устройство уже дольше. Ему оказалось сложно держать один глаз закрытым, поэтому рыцарь приложил к нему руку. Но Лорни тут же взял рыцаря за обе руки и положил их на рычажки. Затем скиталец медленно начал переводить эти рычажки в разные положения, что вызвало у Ломпатри искренне удивление и восторг. Теперь, стало видно, что, глядя в это устройство, рыцарь испытывал искреннюю радость и восхищение. Но, как и свойственно Ломпатри, он быстро опомнился и стёр с лица детское выражение счастья. Он выпрямился и протёр глаза руками.

– Воська, – скомандовал Ломпатри. – Подай карту.

Слуга выполнил поручение, передав своему господину старый кусок кожи, который Закич обнаружил в одной из сожжённых деревень по прибытии в Дербены. Видавший виды лоскуток и картой-то сложно было назвать. Но Ломпатри попросил скитальца указать, где они сейчас находятся. Лорни понял проблему рыцаря и подробно объяснил, где построена наблюдальня, и как далеко «Врата», Скол и древний храм, где жил жрец Наимир. Ломпатри кивал головой и молча глядел то на карту, то в дальнозор. Потом он вернул карту Воське и глубоко вздохнул.

– Такую бы штуковину, да во времена нашествия Белых Саванов! – воскликнул Ломпатри смеясь. – Загнали бы их обратно на острова, откуда явились. А может, и куда подальше!

Рассмеявшись своей же шутке, Ломпатри приободрился и стал глядеть в устройство, страстно меняя положения рычажков, очевидно менявших угол обзора, открывая новые места наблюдения. Сначала мы все следили за ним с интересом. Но рыцарь всё сидел и сидел, щёлкая рычажками, время от времени восторгаясь чем-то, что видел через дальнозор. Это продолжалось так долго, что всем стало скучно. Вернулось ощущение холода и усталости, а голод с новой силой дал о себе знать. Воська раздал остатки пережаренной зайчатины, но этого, конечно же, оказалось недостаточно для того, чтобы снова ощутить чувство сытости. Когда солнце стало клониться к закату, Ломпатри попросил показать ему лагерь возле Скола.

– Весь форт отсюда не видать, – сказал мне Ломпатри, когда остальные занимались перенаправлением устройства. – Но то, что я видел, вызывает больше вопросов, нежели ответов. Форт хоть и называется «Врата», но ворота как с одной стороны, так и с другой, которая смотрит на Сивые Верещатники, нисколько не примечательны. Странно всё же, отчего они так назвали этот форт. Люди внутри не вооружены; только на стенах и за стенами. Что находится в укреплении внутри стен, конечно, не видно. Возможно, детей держат там. Но всё же я не увидел признаков присутствия большой группы пленных. Зато теперь я знаю, как устроен этот форт. И всё же дети должны быть там. Глянем сейчас на эти штольни, и, если ничего странного нет – двинем на «Врата».