— Через полчаса сюда прибудут два транспортных коптера для эвакуации раненых. Мы же пока остаемся на плато для контроля за порталом. Никита Анатольевич, вы можете с нашими гостями лететь в Дюшамбе. Берите на себя все хлопоты по согласованию переговоров, раз уж так вышло.

— Я думаю, всем нет смысла лететь в вашу столицу, — высказал свое предположение Одоевский. — Капитан Лиходеев останется здесь для координации действий. Вдруг контролерам что-то понадобится, а никого из нас не будет на месте.

— Господа, я надеюсь на ваше благоразумие, — предупредил Ягодников. — Из этого портала ни должно больше выйти ни одного человека, иначе подобное действие будет считаться объявлением военных действий.

— Не беспокойтесь, господин полковник, — Одоевский понятливо кивнул. — У нас нет таких намерений. В случае появления мятежников капитан Лиходеев уничтожит портал.

По едва дрогнувшим губам Лиходеева Никита понял, что этот офицер готов пожертвовать собой, чтобы не вовлечь чужую Явь в военный конфликт. Кто знает, на что способны мятежники, о которых гости толком ничего не сказали. Возможно, это конфиденциальная информация, и Одоевский готов поделиться ею только с высшим руководством.

— Да, кстати, профессор, а как там поживает господин Понятовский? Если кому и положена честь открывать новый мир, то Юзефу.

— Юзеф Вольдемар погиб, — сухо обронил Вольный. — Он успел уничтожить опытный портал на том самом полигоне, где вы проводили эксперименты, а потом неподалеку от Кремля вместе с бойцами личной дружины Великого князя вступил в бой с отрядом мятежников. Ценой своей жизни дал возможность государю с семьей уйти из столицы по подземным галереям.

Никита подавленно молчал. Такого он не ожидал. Вероятно, события в Дашиной Яви пошли по пути разрушения всей государственности. Это плохо. Как там ее родители? Как Настя и Анита? Если ситуация будет ухудшаться, их надо срочно эвакуировать к себе, пусть даже они воспротивятся такому варианту. Оставить девчонок в тот момент, когда в стране бушует гражданская война — не его путь. Совесть сожрет, если не попытается спасти Годуновых и Давлетовых, в чьи семьи ушли сестры.

— То есть его отец погиб раньше? — уточнил он.

— Да, еще в первые дни мятежа, — кивнул Одоевский. — Наследник успел принять присягу у некоторых полков, но все пошло вразнос. Москва взбунтовалась, Новгород объявил о своей независимости и возвращении древних вольностей и вече, — и выплюнул с невиданной желчью и ядовитостью: — Ретрограды…

Слово за слово, пока ждали коптеры, Никите удалось выяснить, что же произошло со стабильной, как ему казалось, Явью.