— Но надписи были на нагаланге, сэр, на древнем языке драконов. — верно подметил Хэрибар — При чем тут авелин?

— Начнем с того, что раньше нагаланг был всеобщим языком, Тайрон, и ты должен бы это знать. А увидеть слова в узорах арки ей помогла кровь предков, которые, вероятнее всего, и оставили здесь записи, надежно защитив своей магической печатью.

— Выходит, открыть проход могут только наследники этого народа?

— Да. И за минувшие сто лет, Веллингер вторая, кому выпала такая честь. — после этих слов профессор замолчал, дав нам время на раздумья, но оно не понадобилось. Кто первый, мы знали наверняка. Он, можно сказать, сам нам об этом рассказал.

— Сэр, вы… — спасибо Тайрону, что взял на себя эту ношу — вы тоже катавелин?

— Да ты сегодня в ударе, Хэрибар! Почти угадал. — ухмыльнулся Вилдхарт — Я — ран-авелин, сын стихий. Благодаря этому, ваши испытания такие интересные. Когда Веллингер научится управлять магией авелин, тоже сможет создавать пропасти, вулканы, скальных троллей, очаровательных наяд и твоих любимых каракуртов. Куколка.

— В лесу этих магических тварей видели, да? Вы же можете войти в лес? — даже не обиделся на забавное прозвище, удивительно! — Вы были в зачарованном лесу, профессор, расскажите! Как там все устроено? Вам понравилось?

— Погодите! — у меня вообще-то тоже вопросы есть — Я же на Земле родилась, как я могу быть наследницей волшебного народа? Почему вы сказали, что я нужна здесь? И что за магия стихий? Как ей пользоваться? Что мне теперь делать с этим всем?

— Так, открывай проход, Хэрибар. — ушел от ответа декан боевого — Для начала ознакомимся с другой версией легенды о битве за Ариндаль, потом все остальное.

Как только фиолетовое пламя коснулось первой ниши, где расположилась стихия воздуха, глаза прелестной девы вспыхнули бледным голубым светом, а легкое платье и волосы словно ожили от легкого порыва ветра. Когда Хэрибар поднес факел ко второй даме, из ее кувшина хлынул поток кристально чистой воды, заполняя собой все пространство тесной арки и, к слову, очень успешно соседствуя с огнем драагов. Факел третьей леди загорелся алым пламенем, как и глаза, под стать узкой тиаре, украшавшей ее лоб. Наконец, на подоле пышного платья красавицы-земли распустились самые настоящие цветы. Благоухающие, разноцветные, живые!

— Девочнки красивые, не спорю, но у нас дела поважнее, Веллингер. — любезно вскинул руку декан боевиков, отвлекая меня от созерцания прекрасного, и указал на открывшийся в пустующей арке проход.

Внутри комната оказалась до неприличия занятной. Углубления, где лежали пожелтевшие от времени листы, были выбиты прямо в сером камне стен каким-то чересчур умелым мастером. Слишком уж ровные полочки у него получились. На полу раскинулся ковер из пышного зеленого мха, а с потолка изумрудным каскадом свисали гибкие веточки какого-то незнакомого мне растения, с мелкими листьями и белыми очаровательными цветочками.