— Поверь мне: ты не захочешь находиться в одном помещении с моей мамой, — ответила Эмма. — Она в одном шаге от нервного срыва, помогает только клоназепам. А он заканчивается.
— Вряд ли все настолько же плохо, как у моей мамы, — вздохнула Хлоя.
— Настолько. Знаешь, в чем проблема? Все взрослые просто сходят с ума. Капитализму приходит конец! А это единственная идеология, которая им известна. Они не смогут адаптироваться.
— При чем тут капитализм?
— Божечки, ты шутишь?
Хлоя почувствовала, как усиливается тревога:
— И что теперь будет с поступлением в колледж?
— Чел! — Эмма мрачно покачала головой. — Если все пойдет так, как я думаю, колледжа уже не будет. Останется только борьба за выживание. Нам придется научиться выращивать собственную еду и все такое прочее.
Хлоя заплакала.
Эмма тут же подвинулась ближе:
— Господи! Прости меня, пожалуйста! Я не хотела тебя напугать.
Хлоя обхватила лицо руками и зарыдала. Она не могла остановиться. Три года она готовилась к поступлению, и все эти усилия могут оказаться потраченными впустую.
— Ты знаешь, как я старалась? И это теперь никому не нужно?
— Может, я не права! Серьезно. — Эмма обняла подругу вместе с веревками качелей; они впились Хлое в руку. — Не плачь! Все в порядке. Может, все будет не так плохо. Может, завтра все и закончится.
— Извини, — всхлипнула Хлоя, вытирая слезы рукавом. — Все просто…
— Я знаю, — согласилась Эмма. — Слишком много всего навалилось. Но я, скорее всего, неправа! Понимаешь? Все скоро закончится наверняка.
Хлоя справилась с эмоциями, но тревожный комок, поселившийся в груди, никуда не делся.