Но беспокоило Джен не только прошлое. Она продолжала совершать неверный выбор каждый раз, когда открывала рот.
Не нужно было кричать на Дэна насчет Марти и Марины, когда он ее разбудил.
Не нужно было злиться на Макса, когда он отказался идти на ужин к соседям. Почему нельзя было просто разрешить ему остаться дома и есть арахисовое масло из банки? Она все равно в конце концов сдалась и позволила сыну заниматься именно этим. Но могла бы сэкономить им обоим время и нервы, а не ругаться без причины.
И уж точно не нужно было отпускать в адрес Хлои саркастичный комментарий о том, что она сегодня ничего не сделала для поступления в колледж. Даже если бы цивилизация не рушилась на глазах, то все равно это касалось Хлои, а не Джен. Так зачем цепляться к дочери насчет подготовки к экзаменам? А Хлоя еще не стала спорить, а просто пожала плечами и тихо извинилась, отчего Джен почувствовала себя еще более мерзко, хотя и не смогла отбросить подозрения, что дочь вдруг превратилась в пацифиста из-за того, что обкурилась чего-нибудь вместе с каким-нибудь хулиганом.
А самое худшее заключалось в том, что во время споров с членами семьи Джен прекрасно понимала, что она не права. Этих трех человек она любила больше всего на свете, но вела себя с ними как полная дрянь, и ей не хватало достоинства или сочувствия к ним, чтобы остановиться.
Отправляясь к Станковичам, Джен решила весь оставшийся вечер держать свой глупый рот на замке — и тоже об этом пожалела, когда не смогла вмешаться в неприятную ссору между Кэрол Суини и Эдди Станковичем.
За деталями их спора она не уследила. Что-то насчет мэра, полицейской начальницы и какого-то голосования, которое собираются провести завтра. Еще дома Дэн попытался объяснить ей ситуацию, чтобы оправдать свое решение не выгонять Марти и Марину, но Джен слишком злилась на него, чтобы вникать.
В чем бы там ни заключался спор, Эдди вел себя как мудак-женоненавистник. Если бы Джен вступилась за Кэрол, как ей и следовало бы, та не ушла бы домой посреди ужина под руку с судьей Дистефано, который с тех пор не вернулся.
С его уходом количество голосов разума за столом уменьшилось до нуля, что стало особо очевидным, когда мужчины потратили двадцать минут, пытаясь разобраться, какими квалификациями должен обладать рекрут в какой-то организации под названием «Сторожевые Псы». Кажется, это было что-то вроде ополчения, но звучало больше как название спортивной команды. Эдди и Марти в ней состояли, а Дэн, Арджун и даже сын Эдди, Джордан, умоляли разрешить им вступить. Джен было стыдно за всех.