Люди уезжали. План Дэна, может, и был сумасшедшим, но некоторые жители Линкольнвуда, очевидно, придумали то же самое. Джен представила, как присоединяется к ним. Четверо Альтманов пытаются выжить в дороге, без денег, без укрытия, на одной только фасоли с протеиновым порошком. Перспектива так ее напугала, что желудок сжался, и Джен пришлось срочно выкинуть тревожную мысль из головы, чтобы ее не вырвало.

Когда Джен добралась до торговых заведений на Хотторн-стрит, здания окрасились в фиолетовый цвет восходящего солнца. Все они были закрыты и заперты, включая бар и винный магазин.

Черт!

Сидеть на улице было холодно, а бродить туда-сюда не было сил. Пришлось все-таки зайти в готическую церковь, возвышающуюся на углу Хоторн-стрит и Форест-стрит.

Джен вошла через боковой вход у парковки для духовенства и сотрудников. Ее надежда, что встречу анонимных алкоголиков отменят из-за чрезвычайной ситуации, исчезла, когда Джен увидела круглую синюю табличку с треугольником по центру[20], свисающую с дверной ручки.

Если придется стучать, я не пойду.

Стучать не пришлось. Дверь была открыта.

Коридор слабо освещали четыре свечи на высоких подсвечниках. Подходя к залу для собраний, Джен слышала приглушенные голоса.

По крайней мере, там будет темно.

Единственный раз, когда она ходила на встречу, в зале набралось столько людей, что заняты оказались почти все стулья, кроме парочки у дальней стены. Если так же будет сегодня, ей, возможно, удастся войти и выйти незамеченной.

Сердце стучало быстрее с каждым шагом. Джен завернула в зал.

Пламя свечей отражалось от металлических сидений восьми стульев, стоящих кругом в центре зала. Сидели в зале пять человек: грузная пара лет шестидесяти в пастельного цвета свитерах с надписями «Лучший в мире дедушка» и «Лучшая в мире бабушка», женщина среднего возраста с очень морщинистым лицом, какой-то хулиган лет двадцати с татуировками на шее и достопочтенный Фрэнсис В. Дистефано.

Судья сидел в центре группы и, щурясь, разглядывал открытую папку у себя на коленях. Он поднял взгляд, когда остальные замолчали и обернулись на новоприбывшую. Его глаза заблестели, он криво улыбнулся:

— Добро пожаловать!

Остальные алкоголики пробубнили похожие приветствия.

— Здрасте, — промямлила Джен.

Глядя в пол, она прошла к самому дальнему от группы стулу и села на него, оставив слева и справа по свободному месту, чтобы никто не попытался взять ее за руку или — не дай бог — обнять.