— Ты не разбивала стекло минуту назад?
— Да, это я была.
— Надеюсь, ты не порезалась. Есть минутка поговорить? Хочу кое-что с тобой обсудить.
Джен вздохнула и пошла к крыльцу судьи.
— Конечно. Только начистоту… — Забираясь по ступенькам, Джен показала бутылку водки. — Не самое лучшее время рассказывать мне, как хорошо не пить.
— Не переживай, милая. Проповедовать я не собираюсь. — Судья вытер рукавом сиденье стула и жестом предложил Джен присесть. — Слишком рано для этого, правда?
Они сели бок о бок и уставились в темноту.
— Я еще не пила, — объяснила Джен. — Только выкрала бутылку у Кэрол.
— Ну… ты делаешь то, что считаешь нужным. Я понимаю.
— Так о чем вы хотели поговорить?
— Это прозвучит несколько мелодраматично. — Старик помолчал. — Но я умираю.
— Мы все умираем, Фрэнк.
— Да. Но у меня фора. Помнишь, я прошлой весной ложился с желудком? Максу тогда пришлось сидеть с Руби, пока я был в больнице?
— Да, помню.
— Когда я лег, мне ввели контрастное вещество, чтобы сделать томографию желудка. И все пошло наперекосяк. Это вещество загубило мне почки. С тех пор мне два-три раза в неделю делают диализ. А без него через несколько дней накопятся токсины, начнется уремия… и прощайте. Не самая лучшая смерть. Больно жуть, и я буду бредить… и забуду свое имя.
— Господи! Мне очень жаль, Фрэнк.