Улыбнувшись, майтера Мрамор повернулась к Шелку.
— Это та самая птица, которая прыгала по твоей кухне, когда доктор Журавль лечил тебя, верно? Позже я видела ее в своем стекле и в саду — на твоем плече, как и сейчас. Я знаю, что видела ее раньше.
Нет, маленькая птица, никаких боев. Не сейчас, или еще не сейчас. Но генералиссимус Узик откровенно сказал мне, что, если не будет возможности остановить людей майтеры Мята, не стреляя в них, он отойдет в сторону и разрешит им атаковать дом. Видишь ли, я сообщила по секрету своим ученикам, что твой хозяин здесь. Они, похоже, рассказали это слишком большому числу людей прежде, чем мы выступили из города, так что все это — моя ошибка. Я чувствую себя очень виноватой и стараюсь искупить вину.
— Но она не захотела сказать мне, — добавил Кровь, — кто рассказал ей об этом. Или ты передумала, мама?
— Конечно, нет. Я дала слово.
Лори, который стоял, облокотившись на каминную полку, отошел от нее и встал перед майтерой Мрамор.
— Это маленькое совещание слишком затянулось. Разрешите мне сказать вам, чего мы хотим, майтера. Потом вы можете вернуться обратно и повторить мои слова птеротруперам из Тривигаунта и пяти тысячам бунтовщиков Мяты, хотя лично я не по-джентльменски сомневаюсь, что их так много. Мы не собираемся вести переговоры. Вы принимаете наши условия, или мы убиваем всех этих пленных, включая Шелка, и подавляем мятеж.
Наковальня опять выпрямился:
— У вас нет
Кулак Потто ударил по щеке Наковальни со звуком почти таким же громким, с каким сломалась книжная подпорка.
— Итак, мы дошли до этого. — Майтера Мрамор пригладила черную юбку, покрывавшую ее металлические бедра. — Следующими будут иглометы и ножи, никаких сомнений.
— Я предупреждаю вас, советник Потто, — сказал Шелк. — Не делайте этого еще раз.
— Иначе вы сломаете мне шею? — Потто улыбнулся так, как улыбается жирный мальчишка, глядящий на украденный пирог. — Маленького мясника бьешь, большой мясник лает? Мы уже поиграли в «кто кого сильнее». Если вы уже забыли, я могу опять поучить вас правилам.
Наковальня сплюнул кровь.
— Справедливые
Потто поднял руку, и Наковальня замолчал.
— Без рук, — предложил Орев.