Льющийся солнечный свет, щеки — не гладкое дерево, а бугорчатые и чуть тронутые оспой. Возможно ли, что он, ребенком, когда-то видел кальде?

— А теперь послушай меня. — Перед ним стоял Потто, на полголовы ниже его, с пухлым приятным лицом.

…видел кальде вне витка, потому что даже без потерявшихся очков он заметил пудру на его щеках и пятна, которые пудра должна была спрятать — видел его, в таком случае, под эгидой Внешнего, в некотором смысле.

Когда Потто втолкнул Шелка в комнату, Кровь и майтера Мрамор сидели бок о бок; это так поразило Шелка, что какое-то время он не замечал Синель, Меченоса и изнеможенного авгура, выстроенных в ряд вдоль стены.

— Я — советник Лори, — сказал немолодой, но все еще симпатичный человек, стоявший у камина. — Полагаю, вы — Шелк?

— Патера Шелк. Его Святейшество Пролокьютор еще не принял мое отречение. Могу ли я сесть?

Лори не обратил внимания на вопрос.

— Вы — восставший кальде.

— Другие назвали меня кальде, но в восстании я не участвовал. — Потто толкнул его к стене; Шелк встал рядом с Синель.

Лори улыбнулся, его синие глаза сверкнули, как осколки льда; очарование этой морщинистой мудрости было так велико, что даже насмешливая улыбка делала его почти неотразимым.

— Кальде, вы убили моего кузена Лемура, верно?

Шелк покачал головой.

— Я не знаю никого из остальных, за исключением Синель, — сказала майтера Мрамор. — Не должна ли я представиться?

— Я представлю тебя, — сказал ей Кровь, — это мой дом. — С легким удивлением Шелк сообразил, что Кровь сидит в том самом кресле, в котором он сидел неделю назад, и это та самая комната.

— Это советник Лори, — сказал Кровь, без особой необходимости, — новый председатель Аюнтамьенто. Второго советника зовут Потто.

— Кальде Шелк и советник Потто — старые знакомые, — промурлыкал Лори. — Это правда, кальде?

— Этого солдата я сам не знаю, — продолжал Кровь и на мгновение замолчал, чтобы глотнуть из стакана. — Могет быть, это не имеет значения.

— Сержант Песок, — сказал ему Шелк. — В тарсдень он и советник Потто меня допрашивали. Было очень больно, и, вполне возможно, они собираются повторить допрос.

Песок встал по стойке «смирно» и собрался говорить, но Шелк жестом остановил его:

— Ты только выполнял свой долг, сержант. Я понимаю. Отдавая тебе должное, я должен добавить, что еще раньше ты отнесся ко мне хорошо.