Голос Мюриэль Бабингтон мы услышали еще до того, как увидели ее саму.

— Мы не убивали моего брата!

— Я понятия не имею, как эта варварская штуковина оказалась в нашем доме. — Заявил Тодд Бабингтон.

«Варварская штуковина»? Мне надо воочию увидеть этот баг накх до того, как его заберут в качестве улики. Я словила облегчение от того, что под конец этого дела чувствовала себя не так, как обычно. Может, потому, что в этот раз мне не пришлось никого убивать. Да, пожалуй, дело в этом.

— Не трогайте меня! — Вскрикнула Мюриэль.

Мы все еще были на лестнице, когда толпа людей у двери рассосалась, и нам открылся чудесный обзор на то, как Мюриэль боролась с городскими копами, которые пытались надеть на нее наручники. Отбивалась она жестче, чем я могла себе представить, но копы были просто физически крупнее, чем она. У них было куда больше практики с наручниками, чем у нее в том, чтобы сопротивляться им. Победы ей было не видать, но она не сдавалась до тех пор, пока ее не повалили на пол и не прижали коленом. Смотрелось грубовато, но на практике это — самый безопасный способ заковать в наручники того, кто так сильно сопротивляется, и дело тут в безопасности не только офицеров, но и самой Мюриэль. Чем лучше они ее контролируют, тем меньше шансов, что кто-то из них случайно поранится.

— Вы не можете так поступать со мной! Я лишу вас значков! — Кричала она.

Ее муж, Тодд, спокойно стоял в наручниках рядом с Ледуком, который небрежно придерживал его за руки. Они наблюдали за происходящим так, словно это было крайне интересное зрелище, но никто их них не выглядел расстроенным. Тодд не производил впечатление человека, который наблюдает за тем, как любовь всей его жизни профессионально скручивают копы.

Два офицера подняли Мюриэль, держа ее под руки. Я не могла разглядеть, касаются ли ее ноги пола. Копы потащили ее через дверь. Дюк держался позади вместе с Тоддом. Если бы я не видела наручников, я бы решила, что они просто приятели, которые неспешно выходят из дома.

Тем временем Мюриэль пыталась пнуть офицеров, которые ее вели. Они в ответ заломали ее так, чтобы она больше беспокоилась о том, как бы не поцеловаться с полом, чем о том, как бы навредить им.

— Ублюдки! Отпустите меня!

Могу поспорить, она понятия не имела, о чем просит, потому что если бы они ее сейчас отпустили, она бы проехалась лицом по полу прямо в наручниках, без шансов удержаться на ногах. Мюриэль много чего могла хотеть, но на самом деле ей бы не понравилось, если бы они ее отпустили.

Я увидела, как Ливингстон непоколебимой скалой возвышается среди этого хаоса. Суматоха его будто бы не затронула. Он был настолько спокоен, что это помогло окружающим держать себя в руках.