Крики Мюриэль доносились из одной из полицейских тачек — она прижималась к окну. Ее муж спокойно сидел в другой машине позади нее. Ньюман разговаривал с Дюком неподалеку. Они оба были напряжены, но спокойны. Злодеи были схвачены, так что я направилась к Эдуарду с Олафом, чтобы выяснить, могу ли я помочь ему успокоить большого парня или разговорить его и выяснить, из-за чего он там расстроился.

Я уже была на полпути к ним, когда в толпе гражданских началось какое-то движение. Высокая женщина пыталась протолкнуться за полицейское ограждение. Она была в белом, из-за чего выделялась на фоне толпы и казалась еще более высокой. В смысле, она не была такой же высокой, как Олаф, но она явно была выше шести футов (182 см. — прим. переводчика). На ней были большие и круглые солнечные очки в белой оправе — они закрывали ее лицо, так что я не сразу ее узнала. Только когда толпа рассосалась, выпустив ее, и она наклонилась к полисмену, который ее выслушивал, я поняла, что это была Джоселин Маршан. Честно говоря, если бы много лет назад в моей голове не отпечаталось лицо ее матери, я бы вряд ли ее узнала, но темные очки скрыли ее карие глаза, так что она выглядела в точности как призрак ее матери, одетый в белое.

Шериф Ледук, очевидно, тоже ее узнал, потому что он направился в ее сторону. Он без слов велел офицеру, который ее удерживал, отпустить ее. Она выступила вперед на своих шпильках, которые придавали ее точеным бедрам игривое покачивание, и это заставило короткую юбку колыхнуться, очертив ее размашистый шаг. Тот факт, что я видела ее в больничной койке, абсолютно не подготовил меня к тому, какими стройными и длинными были ее ноги. Обычно я на ногах внимание не заостряю, но они так четко вели к этой бессовестно короткой юбке, акцентирующий внимание на изгибах ее бедер и остальной части ног, мелькнувшей под узкой и танцующей кромкой ткани. Джоселин плыла по улице, а я вдруг поняла, что дело было не только в одежде, макияже и прическе. Она знала, как добиться максимального эффекта при помощи своих движений. Не одна я проводила ее взглядом до тех пор, пока она не поравнялась с шерифом на тротуаре.

На каблуках она была настолько высокой, что ей пришлось наклониться к нему, чтобы тихо поговорить. Лица Джоселин я не видела, но заметила, как напряглись ее плечи, так что могла бы поспорить, что ее глаза за темными очками раскрылись шире. Она посмотрела в сторону коповских тачек, в которых сидели ее дядя с тетей, после чего раскрыла свой идеально напомаженный рот и закричала:

— Тетушка Мюриэль, как ты могла это сделать? — Она неуверенно шагнула к машинам. — Дядюшка Тодд, как ты мог убить папу? Как вы могли подставить Бобби? Из-за вас я считала, что это он убил нашего отца!