— Ладно, а теперь поговорим о другом — о теле для призрачной сестры Консуэлы. Уверен, что хочешь с этим связываться?

— Ты считаешь, это плохая идея?

Морагу пожимает плечами:

— Нужна ли миру вторая Консуэла Мара?

— Ситала другая. Совершенно. И ее взгляд на мир иной. Диаметрально противоположный. И потому я считаю несправедливым, что она заточена в своем злом близнеце.

— Пожалуй, мне придется положиться на твое мнение. И когда думаешь заняться?

— Как можно скорее. Она просила сделать фигурку из глины или веток, неважно какого размера. Я ей объяснял, что никогда ничем подобным не занимался. Но Ситала заявила, что значение имеет только мое намерение. Тебе это что-нибудь говорит?

Морагу кивает:

— Магия — она повсюду. Спит внутри нас, наполняет весь мир. Но только несгибаемая воля способна собрать ее энергию и направить этот поток в определенное русло.

— Значит, мне необходимо хорошенько сосредоточиться на цели, ради которой все затевается.

Шаман снова кивает:

— Делу поможет, если ты займешься этим в каком-нибудь священном месте, — закрыв глаза, он, как я понимаю, перебирает в памяти эти самые места, а затем предлагает: — Лучше всего подойдет колесо стихий на участке Эгги. Его красная земля хранит в своей памяти обряды целой тысячи лет.

— Никогда не видел у нее колеса стихий, — признаюсь я.

— Сразу за домом, где Эгги разводит костры.

Я бывал на нескольких ночных сборищах у художницы и понимаю, какое место шаман имеет в виду.

— А разве колеса стихий — это не круги из камней?

— Именно, — соглашается Морагу. — Просто почти вся кладка на участке Эгги ушла в землю.

— Сколько же веков должно было пройти?

— Это очень древнее колесо, его сложили еще до кикими.

Мы умолкаем. Снизу раздается птичье пение, и мы наблюдаем, как восходящее солнце постепенно озаряет каньон.