— Разве что немного тщеславный, — добавила старуха.

Птица каркнула в притворном возмущении и перелетала к своим товарищам на мескитовое дерево.

Мигом посерьезнев, Тетушка повернулась к Томасу и заговорила:

— Где бы ты ни оказался, держись подальше от призрачных дорог. Как в жизни, так и в смерти. Может, Консуэла Мара и не замышляла этого, но она навлекла на тебя проклятье. И проклятье страшное — такое возлагается на оборотней. Утилизаторы пометили тебя как свою собственность; они этого никогда не забудут и не отпустят тебя.

— Да не собираюсь я даже носа показывать возле призрачных дорог, — заверил ее парень.

— Вот и не показывай. — Тетушка поднялась из кресла. — Ойла. Рада, что ты дома. А теперь пора старухе и на покой.

Проходя мимо Томаса, Тетушка взъерошила тому волосы. Сантана вскочила и чмокнула ее в щеку, а затем придержала для нее дверь в дом.

Когда девушка снова уселась в кресло, Томас задумчиво созерцал рассвет.

— Странно все-таки, — заговорил он. — Теперь, когда я вовсе не боюсь Морагу и меня даже тянет учиться у него, другая моя часть жаждет убраться из резервации еще сильнее, чем весь я раньше.

— Может, как раз ничего странного в этом нет, — отозвалась Сантана. — За день ты чего только не повидал, в каких только безумствах не участвовал, но в конечном итоге все это лишь часть твоего заточения здесь, твоего шаманского пути.

Парень кивнул.

— Мне кажется, если я еще немного потяну с отъездом, то уже никогда отсюда не выберусь.

— Да, я тебя полностью понимаю. И при первой же возможности сама уеду — а ведь я люблю все то, что пугает тебя до смерти.

— Дело вовсе не в том, что я чего-то боюсь.

— Знаю, — улыбнулась девушка. — Просто пока у тебя не было возможности увидеть, лучше ли живется во внешнем мире. Или хотя бы разглядеть разницу.

— Как думаешь, вернешься сюда?

— О да, конечно. Разве в конце концов все не приезжают обратно?

— Наверно, большинство.

Правда, сам Томас не был уверен, что войдет в это большинство. Заглянуть на пару дней, погостить? Вполне возможно. Но вернуться насовсем? Сейчас ему такое развитие событий представлялось наименее вероятным.

Вскоре Сантана отправилась спать, а он остался сидеть в одиночестве на крыльце, размышляя о будущем и любуясь рассветом.