— Заруби себе на клюве, ни с одной из вас я никуда не поеду!

Птица, однако, продолжала таращиться на него. Может, это вовсе не одна из могущественных сестер, а самый обыкновенный ворон? Беда в том, что в родных краях Томасу уже ничего не казалось обыкновенным.

Майнаво больше от него не прятались, и он пока не понял, хорошо это или плохо. Все-таки парню становилось как-то не по себе, когда с ним принимались делиться сплетнями птицы, устроившиеся на кактусах или деревьях, мимо которых ему случалось проходить. На опунциях и карнегиях возникали лица и передавали какие-то послания, смысл которых оставался ему покамест непонятен. Нежащиеся на солнышке ящерицы тоже что-то нашептывали, как и спускающиеся на нитях пауки. Растянувшаяся на полу фактории собака отпускала комментарии о каждом посетителе.

Голоса майнаво звучали у Томаса в голове — весьма сомнительный дар для шамана, даже столь неискушенного, каким он являлся. И что еще хуже, парень ловил себя на том, что постоянно изучает окружающую местность, выискивая какое-нибудь предательское указание, что все вокруг — подстава, картинки на досках! А если он задумывался над этим слишком долго, дело доходило до того, что земля принималась пружинить под ногами, а воздух — дрожать, словно на жаре. И так по минуте, если не больше!

— Знаешь, — снова заговорил Томас с вороном, — духовными провожатыми рода Кукурузные Глаза всегда были вороны. Вороны из Желтого каньона. И к воронам особой слабости мы никогда не питали, а после всего происшедшего — тем более. Так что привязывайся к кому-нибудь другому.

Птица подняла крыло и принялась чистить перья. Словно ей было совершенно плевать на слова пятипалого.

— Чтоб ты понимал, — подытожил парень.

Он бросил последний взгляд на убегающее в пустыню шоссе и забрался в кабину. Ворон взлетел, как только завелся двигатель, но никуда не делся — так и летел за машиной вдоль всей Захра-роуд. Оказавшись возле горловины каньона Расписное Облако, Томас подумал, не заехать ли попрощаться к Стиву, но в итоге лишь помахал рукой промелькнувшим за окном красным скалам.

Он подался вперед и посмотрел через лобовое стекло на небо. Ворон парил в вышине.

Чертова птица.

Томас включил радио и принялся перебирать станции, пока не наткнулся на специализирующуюся на музыке прошлых лет — как раз играли «Дай мне, дай мне, дай мне», один из первых хитов «Дизел Рэтс». Когда-то, задолго до его, Томаса, рождения, песня наверняка приводила слушателей в восторг. На нынешнем музыкальном ландшафте таким не место — слишком уж они сентиментальные, как, например, битловский хит «Она тебя любит». Но парень все равно сделал звук погромче и принялся подпевать, оставляя за собой милю за милей.