Сейчас-то Сэди не верилось, что она действительно приняла Стива за Джексона Коула.

А тогда… Она уже свыклась с карцером, и вдруг ее освободили под поручительство этого самого копа и Марисы, подруги Лии, которая вернулась из Ньюфорда, чтобы привезти той одежду и кое-какие вещи. Вместе с Эгги обе эти белые тетки дали показания в защиту Сэди на суде по преступлениям несовершеннолетних в Санто-дель-Вадо-Вьехо. Каким-то образом им удалось убедить судью освободить ее для участия в Программе реабилитации трудных подростков под патронажем женщины по имени Грассо Уличный Ангел.

Полицейский, между прочим, даже довез их до аэропорта в Лас-Вегасе.

Сэди и представить себе не могла, что когда-нибудь полетит на самолете. Только не в той жизни, что у нее была в сраном домишке в баррио. Ощущения, правда, оказались отнюдь не настолько захватывающими, как она ожидала. Стоило самолету побежать по взлетно-посадочной полосе, как ей пришлось усиленно заняться дыхательными упражнениями, отчаянно мечтая о ноже, чтобы порезать себя для снятия напряжения.

Кураторы пытались помочь ей и в этом. Даже заставили прочесть книжку «Шрамы» какой-то канадской писательницы по имени Шерил Рейнфилд[52]. Вообще-то чтиво оказалось неплохим. На обложке книжки была помещена фотография изрезанных рук самой авторши, и Сэди подолгу зачарованно созерцала картинку. Подумать только, кто-то с мозгами набекрень, прямо как у нее, стал писателем!

Сегодня Ангел заглянула к ним и сообщила, что вскоре за ними заедет ее подруга, художница Джилли. Она проведет им экскурсию по Мемориальному художественному центру Катарины Малли, созданному для реабилитации подростков. Сэди пыталась изобразить заинтересованность, хотя на самом деле подумала: «Ну здорово, одни сопляки-неудачники из программы встретятся с другими сопляками-неудачниками, а потом займутся живописью пальцами или каким-нибудь другим терапевтическим искусством».

Насколько она знала, Художественный центр располагается непосредственно в даунтауне. «В таком огромном городе, — мелькнула у девушки шальная мысль, — затеряться — раз плюнуть». Только если Сэди сбежит, а потом ее поймают, возвращение в тюрягу ей обеспечено. А там ее ждет или карцер, или эти сучки из «66 Эрманас». Нет уж, спасибо, с нее хватит.

Все-таки программа определенно обернулась для Сэди благом, хотя думать об этом ей не хотелось — просто чтоб не сглазить. Особо никто ее здесь не доставал, а еда по сравнению с тюремной баландой и вовсе казалась божественной.

И когда в спальню явилась Кэндис и велела собираться, Сэди была полна решимости попробовать что-нибудь новенькое. Может, ее заинтересует какое-нибудь искусство для неудачников, а может, и нет — но в любом случае это будет получше того дерьма, что она нахлебалась дома. Что бы там ее ни ожидало, она постарается следовать генеральному плану Эгги «совершать хорошие поступки, чтобы становиться лучше».