– Зачем? Это же просто кофе в домашней кружке.

– Затем, чтобы постоянно напоминать молодому господину, что теперь он дворянин. Даже если он пьёт кофе с сахаром из обычной кружки за тридцать копеек, подавать его надо изящно.

Степан хмыкнул, взял поднос и поставил на него кружку, после чего вместе с Люцианом направился в подвал.

Подойдя к двери, ведущей в «мастерскую», Люциан остановил Сидорова.

– И помни. Невозмутимость и спокойствие, – после чего толкнул дверь в мастерскую.

– Тварь глазастая! Последний раз спрашиваю – проклятие бесплодия! Да или нет?!!

Гарри стоял, держа в руках веревку, которая была переброшена через блок на стене. К веревке была привязан трактат «Смертью отмеченных», а под ним стояла стеклянная посудина с какой-то жидкостью.

– Господин, ваш кофе, – спокойно произнёс Люциан, наблюдая за открывшейся картиной.

– Серная? – кивнул на миску Сидоров.

– Обижаешь, – смутился Гарри, взглянув на слуг. – Азотная!

Дворецкий удостоил недовольного взгляда своего протеже. Тот молча подошёл с подносом к молодому некроманту.

– О, спасибо, – хмыкнул парень и взял кружку, умудрившись выпустить веревку.

Книга тут же рухнула в посудину, но вопреки ожиданиям Гарри ничего не произошло. Книга начала слегка подрагивать, словно смеясь.

– Тварь, – буркнул молодой некромант. – Ведь сама тогда предлагала, а сейчас кобенится.

– Господин, – обратился Люциан. – Звонил некий «Васильев» и интересовался вашими успехами в подготовке к турниру.

Гарри вздохнул и оглянулся.

На полу валялись два газовых баллона со шлангами и резаком, бензопила, болгарка со сломанным диском и дрель.

– Да… – вздохнул парень. – Что-то я увлёкся. Пора заняться делом. Несите пингвинов из морозильника!

* * *

– Пап, мам, – хмуро произнесла Дарья и села в кресло рядом с родителями, которые расположились в гостиной у журнального столика с большим пузатым чаем. – Что это значит?