ЧАСТЬ 1. ЭЛЛОР
ЧАСТЬ 1. ЭЛЛОР
Глава 1
Глава 1
213 год со дня Разлома
5 день третьего звена
Ночь за ночью я проваливалась в лабиринт, которому не было конца. Вокруг клубилась Тьма. Ее склизкие щупальца копошились у ног, слепые глаза пытались отыскать нечто неуловимое, и изредка стальные когти скрежетали о холодную гладь зеркал, поджидающих за очередным поворотом коридора. Они всегда были разными: ютились в невзрачных деревянных рамах, изъеденных жуками, впечатляли изяществом, блеском золота и драгоценных камней, или же были расколоты, и сквозь трещины проникал пробирающий до костей колючий сквозняк. Как и сами зеркала, образы, отражающиеся на серебряной поверхности, никогда не повторялись. В одну ночь могла появиться дряхлая старуха, бредущая по улице, в другую — работяга, коротающий вечер в шумном кабаке, или маленькая девочка, играющая с куклой на заднем дворе покосившейся хижины.
Я чувствовала, что должна быть одним из этих зеркал — стоять неподвижно и покорно ожидать, когда острые когти коснутся стекла, мягко погрузятся в него, словно в воду, выворачивая все мое нутро. Но по какой-то причине я все еще оставалась собой, блуждала во тьме и противилась леденящему душу зову. В тихом, едва различимом шепоте, я не слышала своего имени, лишь чувствовала, как нечто тянет меня во Тьму, пока все внутри вопило «Беги!». И я бежала. Сталкивалась с зеркалами, с сотнями зеркал, колотила руками о холодные стекла до тех пор, пока одно из них не давало трещину, и я просыпалась в громком крике.
После пробуждения я еще долго не могла прийти в себя: тело сотрясал озноб, сердце не унимало своего стремительного бега, а на задворках сознания всё еще ощущалось прикосновение морозных когтей, вырвавшееся из ночного кошмара. Лишь шелест дремлющего в ночи сада дарил мне успокоение.
Я вышла на порог — теплый ветерок ободряюще коснулся плеч — и села на верхнюю ступеньку. Бирюзовый кристалл в моей ладони излучал слабое сияние, разгоняя тьму.
Впереди скрипнула калитка. Я накрыла Слезу Эрии рукой, пряча свет камня. Осколок протестующе мигнул, но подчинившись моей воле, погас. Вокруг сгустилась ночь. Лишь за высокими стенами, окружающими дом, вдоль всей улицы тускло светили кристаллические фонари. Словно солдаты, они выстроились по обочине дороги и отбрасывали на каменную мостовую тусклый желтоватый свет, совершенно не сочетающийся с бирюзой кристаллов, скрытых под толщей стекол.
Я узнала твердую уверенную походку Шейна прежде, чем он остановился передо мной. Высокий, с копной всклокоченных каштановых волос, прядь которых спадала на лоб. Рубашка была расстёгнута у горла — Шейн часто оттягивал ворот и теребил пуговицу, словно они душили его. На сгибе локтя висел черный плащ, легкий, но такой неуместный в это теплое время года.