– Прибыл сын светлейшего Бахайна.

Теперь все встало на свои места: и объятья, и ссора.

– Похоже, отец не очень-то рад.

Матсимелар вздохнул.

– Чего ты хочешь, капитан?

– Хочу знать, почему кисианцы так встревожены. Это…

– …входит в твои обязанности, – закончил он за меня. – Так же, как допрашивать паломников, которые потом оказываются мертвы.

– О да, так и есть. Вообще-то, это в верхней части моего списка. Допрашивать людей, которые потом остаются живы, – пустая трата времени.

Седельный мальчишка фыркнул.

– Трудно следить за их разговором – светлейший Бахайн постоянно шепчет, но, кажется, его сын должен был захватить императрицу Мико и не сумел, а его светлость, похоже, считает, что это было намеренное предательство, чему не очень-то рад.

– Императрицу Мико? Значит, она явно не погибла в Мейляне. – Я оглядела топчущихся под дождем кисианских солдат. – Именно это их так расстроило?

Он пожал плечами.

– Похоже на то. Возможно, они уже знали, но, если так, мне неясно, отчего они так обеспокоены. В любом случае, вероятно, сейчас не самое подходящее время объявлять им о том, что мы тоже в курсе. Хотя солдаты очень скоро узнают то же, что знают Бахайны.

– Паршиво.

– Вряд ли это так уж важно. Большинство хранят верность герцогу, как мы верны своим гуртовщикам. – Мы переглянулись. – Ну то есть хранят верность герцогу, как мы хранили верность своим гуртовщикам.

Несколько секунд мы молча наблюдали за происходящим, а потом Матсимелар добавил:

– Хотя, даже если никто из этих вельмож и солдат не поддерживает императрицу, новость о том, что она по-прежнему готова сражаться за свою империю, не сулит нам ничего хорошего.

Я не могла не согласиться и задумалась, что скажет Гидеон. В последние несколько дней у нас появились новые дезертиры, а он так и не послал Клинков подавить мятеж на севере. Такая нерешительность была для него нехарактерна, а в довершение ко всему еще и это, совершенно некстати. А есть еще и Лео. Угроза, которую Гидеон даже не видит.

Я посмотрела на Матсимелара, чьи юные черты были омрачены недосыпом. Мне не хотелось больше спрашивать его ни о чем, я и без того уже жалела, что втянула его в это, и все же ни к кому другому обратиться не могла.

– Та женщина, Ливи.