– Через час мы едем в храм Куросима, – объявила я, обращаясь к Нуру. – Там Гидеон и госпожа Сичи поженятся. Подготовь все необходимое. Вы обе поедете верхом.

При моих словах глаза госпожи Сичи округлились, и я не в первый раз задумалась, насколько хорошо она на самом деле понимает наш язык. Сколько кисианцев тайком выучили его, просто чтобы шпионить за нами? Лео уж точно.

Нет, сейчас не время о нем беспокоиться. Лео Виллиусу придется подождать.

* * *

Было легко выбрать пятьдесят Клинков для сопровождения императора, потому что лишь половина лошадей была готова к путешествию. К счастью, среди них был Итагай.

Пятьдесят Клинков накинули поверх алых плащей дождевики, а остальные перешли под командование Кеки. Госпожа Сичи и две ее спутницы, тоже в плащах, ехали на кисианских лошадях, казавшихся такими мелкими рядом с Нуру э’Торин на левантийском жеребце. Она крепко стянула длинные волосы на затылке, надела доспехи и сабли и теперь выглядела как сильная, неистовая левантийка, которой и родилась.

Когда мы покинули Когахейру, с нами выехали еще пятьдесят кисианских солдат, герцог Бахайн, его сын и кучка других лордов, чьи имена я никогда не могла толком запомнить.

Во главе кавалькады бок о бок скакали Гидеон и светлейший Бахайн, а я следовала за ними, как верный сторожевой пес, каким и была. Несмотря на дождь, сменяющийся с проливного на морось и обратно, я воспрянула духом из-за того, что снова в седле. Итагай много дней провел взаперти в конюшне, его выпускали только на короткие пробежки, когда позволяла погода, а в остальное время он был предоставлен самому себе. Я была слишком поглощена новыми обязанностями и оставила его на попечение Локлана, но когда в ушах засвистел ветер, он унес с собой и чувство вины. Мы могли от многого отказаться ради нового дома, но никогда не откажемся от лошадей. Никогда. Лошади у нас в крови.

Мы скакали под дождем до вечера, переходя с галопа на шаг. От лошадей поднимался пар, но они почти не устали по сравнению с покрытыми пеной и поникшими кисианскими клячами.

– Капитан.

Я обернулась так резко, что прострелило шею.

– Что?

Ясс прискакал ближе, лицо под козырьком капюшона оставалось в тени. Ручейки воды, стекающие по промасленной ткани, напоминали тонкие трещины в камне.

– Ничего такого, капитан, просто хотел поговорить.

Вокруг нас болтовня смешивалась с вездесущим стуком копыт и дождя. На повороте петляющей дороги Ясс поравнялся со мной. Он и без седла был хорош собой, а верхом просто неотразим. В седле даже и не скажешь, что он на полголовы ниже большинства левантийцев.