– Раньше?

Рах и ко мне был добр.

– Он оказался не таким, как я думал, – презрительно фыркнул Тор. – Последовал за кисианской императрицей, вместо того чтобы сражаться за свой народ. – Он плюнул на землю. – Я оставил их в Сяне и поспешил сюда, драться за то, на что он наплевал. Но… мне кажется, он скоро меня догонит.

Его лоб разгладился, и Тор пробежался взглядом по Итагаю и моим седельным сумкам, а потом снова посмотрел на мои сабли. Лук завибрировал в крепкой хватке.

После долгой паузы он опять фыркнул.

– Ладно, пошли, отведу тебя к Эзме.

Имя ничего для меня не значило, но в изгнании было столько левантийцев, что это совершенно неудивительно.

– Эзма? – переспросила я. – Это она здесь главная? Из какого она гурта?

– Нет, здесь нет главного, – ответил он, проигнорировав вторую часть вопроса. – Но Эзма любит приветствовать вновь прибывших, ну и проверять их, сама понимаешь.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но выбора не было, и я последовала за Тором по тропе мимо теснящихся деревьев, с которых на головы капали остатки ночного ливня. Тор больше ничего не прибавил, молча шел впереди Итагая, время от времени оглядываясь, словно ожидал, что я сбегу.

– Ну вот и пришли, – сказал он при виде большого валуна, который упоминал Ясс. – Добро пожаловать к последним истинным левантийцам.

Тор ускорил шаг по короткому склону, шлепая кисианскими сандалиями по грязи.

Балн называл их недисциплинированными. Плохо подготовленными к сражению. Говорил, что им не хватает ресурсов. Кучка отчаянных и заблудших левантийцев, скрывающихся в болотах и умирающих от незнакомых хворей. Я знала, что ресурсов у них достаточно, но все равно не ожидала увидеть больше сотни Клинков, крепких и дисциплинированных, как самый педантичный гурт. С одной стороны лагерь защищала крутая скала, а с другой – быстрая река с питьевой водой, настоящий рай посреди болот. Левантийцы занимались лошадьми, свежевали недавно пойманную добычу, разделывали рыбу и даже пилили бревна. Я так редко видела левантийцев за этим занятием, что вытаращила глаза. Они занимались строительством. Не просто устроили лагерь, а возводили дома.

Многие прервали свои занятия и уставились на меня, а я слишком поздно сообразила, что стоило снять плащ императорской гвардии. Тогда я пришла бы от своего имени, а не как представитель Гидеона, и я снова начала разрываться между двумя своими сущностями. Дишива, которая служит императору ради будущего левантийцев, любой ценой. И Дишива, которой улыбнулся бы Рах.

Мне пришлось собрать всю свою гордость, чтобы не согнуться под взглядами стольких левантийцев, пока я следовала за Тором в маленькую хижину недалеко от входа в лагерь. Там ждал кисианский малыш с солнечной улыбкой, протягивая руку, чтобы принять поводья Итагая. Я посмотрела на Тора, но он молчал, и я отдала поводья, радуясь возможности ускользнуть от перешептываний и пристальных взглядов. И необходимости смотреть на левантийцев из всех гуртов, живущих вместе. Вместе созидающих.