Я поежилась, переступая через порог особняка в прохладный и сухой холл с тяжелыми черными балками, пересекающими потолок. Каждый вдох отдавал тростником и благовониями, бумагой, чаем и глиной, а барабанная дробь сердца отдавалась в висках. Я даже предпочла бы вонь от мешков. Мне не хотелось здесь находиться, но я заставила себя идти дальше.
Перед покоями императора стояли на посту Сенет и Ануке. Увидев меня, они расправили плечи и пробормотали:
– С возвращением, капитан.
Но отвели глаза от мешков.
– Постучитесь вместо меня, – сказала я, кивнув на дверь. – У меня руки заняты.
Сенет поморщилась и постучала.
– Да? – раздался голос Гидеона.
– Это капитан Дишива, ваше величество, – объявила Сенет.
– Пусть войдет.
Ануке взялась за одну дверь, а Сенет за другую, они широко раздвинули полотнища, отсалютовали Гидеону, и я вошла, собрав остатки уверенности. Широкими шагами, с высоко поднятой головой и вздернутым подбородком, и…
Мешки с глухим ударом шлепнулись на пол, заглушив мое удивленное восклицание. Потому что за столом напротив Гидеона сидел, обняв чашку чая длинными пальцами, Лео собственной персоной. Он оглянулся на меня через плечо. И улыбнулся как старому другу. Я не могла отвести взгляда от его лица, даже когда Гидеон спросил:
– Есть новости?
По-прежнему уставившись на Лео, я просипела:
– Я вам помешала.
– Вовсе нет. – Лео улыбнулся еще шире и жестом пригласил меня присоединиться к ним. – Я как раз рассказывал его величеству, где, по твоим словам, находится лагерь дезертиров. Храм. Развилка. Изрезанное дерево. Большой валун в заболоченном пруду. Я запомнил твои слова в точности.
Он был там, еще живой, когда Ясс заставил меня снова и снова повторять приметы, чтобы я хорошенько их запомнила. И теперь он знает. И Гидеон знает.
Взгляд Гидеона скользнул к вонючим мешкам, из которых сочилась кровь.
– Так что же, Дишива? Какие новости ты принесла?
А сидящий напротив императора Лео продолжал улыбаться.