Я прихожу в себя, но теперь в помещении стало слишком душно.

– Да, да, все отлично, – отвечаю я, затем опускаюсь на подушки на полу.

Эшпер по-прежнему не отрывает взгляда от стены. В одной руке он держит палитру с красками. Его пальцы измазаны засохшими пигментами, а за ухом торчит дополнительная кисточка.

– Зива, Эшпер. Эшпер, Зива.

Художник делает паузу, достаточную для того, чтобы оглянуться и кивнуть:

– Приятно познакомиться.

– Взаимно. Нам очень повезло, что у нас есть ты.

Он пожимает плечами:

– Я люблю рисовать.

Затем он откладывает свои инструменты, опускает использованную кисть в стакан с водой и крутится на месте, уделяя нам все свое внимание.

Ну, мне.

Он очень пристально смотрит на меня.

От этого у меня горят щеки.

– У тебя высокие скулы, – замечает Эшпер. – И твои веснушки! Мне потребовалось бы несколько дней, чтобы правильно их отразить. О, мне бы хотелось как-нибудь нарисовать тебя.

Я не могу подобрать слов.

– Он хотел сделать тебе комплимент, – объясняет Петрик. – Отметить твою красоту.

– Да, конечно, так, – соглашается Эшпер. – Ты уникальна. Такая высокая, я даже представить себе не могу, сколько краски мне пришлось бы потратить, чтобы перенести весь твой рост и детали на холст.

– Спасибо?

Это звучит как вопрос.

– Эшпер, ты ставишь ее в неловкое положение, – говорит Серута.