Выражение лица Дориана смягчается.

– Нет. Я дал обеты, а братья уже выполнили все обещания, что дали мне. Я не могу отказаться.

– Тогда что же нам остается?

– Я поговорил с отцом Виктором. Рассказал ему то, что узнал от Зары, о том, что покушение на мой корабль было попыткой свести личные счеты. Тогда я попросил его позволить мне следовать зову своего сердца. Я сказал, что если он действительно хочет улучшить репутацию церкви, нельзя ограничиваться только поверхностными работами. Церковь Святого Лазаро должна измениться и внутри тоже. Конкурсы невест могут привлечь современную аудиторию, но никто из них не останется, пока сердце церкви не станет достаточно большим, чтобы расширить ее перспективы. И если он действительно хочет, чтобы я представлял новое поколение братства, тогда ему следует позволить мне быть таким, какой я есть. Если он хочет, чтобы я служил церкви со всей самоотдачей, ему придется позволить мне руководствоваться этим. – Дориан прижимает свои руки к моим, одна из которых все еще покоится на его сердце.

– И он согласился?

– Весьма неохотно. – Дориан обхватывает мое лицо руками, а я кладу свои ладони на его запястья. Отчасти для того, чтобы не прерывать контакт с его кожей, но также и для того, чтобы обеспечить мне некоторое подобие контроля, если он вдруг забудется и попытается меня поцеловать. – Он дал свое благословение выбрать тебя, но я бы сделал это в любом случае. Мы проведем последнюю Церемонию благословения, чтобы публично подвести итог конкурса, который больше не должен заканчиваться свадьбой.

Эмоции переполняют меня до такой степени, что я не нахожу слов.

– Мэйзи., – Дориан произносит мое имя в рокочущем рычании, как будто для его губ оно является одновременно и удовольствием и болью. – Избавь уже меня от страданий. Если не любишь меня, скажи прямо. Я пойму, ведь я знаю, что недостоин тебя.

– Почему ты так говоришь?

– Ты принцесса. Смелая, отважная и красивая. Я же всего лишь служитель церкви, которую ты, скорее всего, презираешь.

– Я не очень-то похожа на принцессу.

Уголки его губ приподнимаются.

– И я не такой уж святой. Для меня ты больше, чем принцесса. Ты моя Мэйзи. Моя шелки. Моя искусительница. Ты вырвала сердце из моей груди, заставила его снова биться, стала для него смыслом, ради которого стоит биться. Я старался держаться от тебя подальше. С самого начала ты что-то пробудила во мне – мятежный огонь, желание, которое я не должен был испытывать. Ни к тебе. Ни к кому бы то ни было еще. Согласившись на конкурс, я и думать не смел, что смогу влюбиться в кого-то за неделю. Я смирился с тем, что буду вынужден жениться без любви. Я полагал, что выбор невесты неважен до тех пор, пока это помогает обеспечить моим сестрам достойное существование. Но потом я встретил тебя…