– Он все еще спит?

– Как младенец. – Пауза. Затем: – Как думаешь, ты увидишь его снова?

– Нет. – У меня встает ком в горле.

– Мне так жаль, – говорит мой друг, поежившись. – Я знаю, как ты к нему относишься.

Я верю, что Подаксис действительно знает, потому что он испытывает то же самое к Наде. Именно поэтому я произношу свои следующие слова.

– Подаксис, я хочу, чтобы ты ушел до прихода Нимуэ.

Он фыркает.

– Делай что хочешь, я не уйду.

– Ты не сможешь пойти со мной.

– Почему? Потому что не могу стать одним из Сестер? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться рядом, даже если придется бродить по дворцу Нимуэ как призрак.

Мои плечи опускаются. Я знала, что он так просто не сдастся.

– Здесь у тебя есть жизнь, которая только начинается. Жизнь с Надей.

Грибы на панцире Подаксиса становятся бледнее: верный признак того, что он понимает, от чего откажется, если последует за мной.

– Знаю, но я пообещал себе, что всегда буду рядом.

– Тебе не следовало давать подобных обещаний.

Мой друг открывает рот, но несколько секунд молчит, пока не произносит напряженным тоном:

– Я всегда винил себя в том, что случилось с Лютером.

Я бросаю на него пристальный взгляд.

– Почему?

– Потому что тогда я отказался ехать с тобой в город. Отказался менять форму. В ту ночь, когда ты встретила его… Я мог бы быть там.