Она подбегает ближе, рев срывается с ее губ.

– Упрямая девчонка! Ты такая же, как твой отец.

– Так и есть. – Я чувствую, как мои ноги под водой начинают нагреваться. Мои брюки начинают сгорать с манжет, пока огонь не доходит до моих колен. К этому времени рукава моей рубашки почти полностью исчезают.

– Я не буду тебя спасать.

– Я и не хочу, чтобы ты это делала.

– Ты превратишься в морскую пену. Станешь ничем. – Голос Нимуэ дрожит все больше и больше с каждым словом.

Брюки уже обжигают мне бедра, а мои колени подгибаются.

– Я такая, какой хочу быть.

– Я не блефую, – скрещивает руки на груди морская ведьма.

Я вскрикиваю, ощущение жжения теперь покрывает всю мою кожу, даже в тех местах, где уже не осталось горящей одежды. От боли у меня кружится голова, а веки становятся невероятно тяжелыми. Я слышу громкий всплеск, но не знаю, откуда он доносится. После чего кто-то зовет меня по имени. Агония затуманивает мой разум, искажает мои мысли. Мои легкие сжимаются, ноги подкашиваются, и я исчезаю под поверхностью воды. На периферии моего сознания возникает мысль, не закончилось ли все, не превратилась ли я уже в морскую пену. Конечно, морская пена не может испытывать такой сильной боли.

Я смутно осознаю, как чьи-то руки обвивают мою талию, чтобы поднять меня над водой. Камни царапают мои пятки, когда мой спаситель тащит меня к берегу. Кто-то осторожно опускает меня на землю и накидывает что-то мне на плечи. Рубашку. Или, может быть, мою тюленью шкуру? Неужели Нимуэ все-таки спасла меня? Моя кожа все еще горит, но чем бы меня ни накрыли, эта вещь помогает моему разуму проясниться. Я открываю глаза, моргая от яркого света. Мое облегчение превращается в ужас, когда я понимаю, что на меня смотрит Дориан. Это он прикрыл меня своей рубашкой и теперь надевает ее на меня, просовывает мои руки в рукава, застегивает пуговицы. Закончив, он обхватывает руками мое лицо, мои руки в попытке унять охватившую меня агонию.

– Мэйзи. Нет, Мэйзи, – сдавленно повторяет он. Вскоре я понимаю источник его растущей паники. Его рубашка начинает шипеть точно так же, как и моя.

– Все в порядке, – шепчу я потрескавшимися губами и снова закрываю глаза.

– Отмени это проклятие, чудовище! – слышу я крик Дориана.

– Не собираюсь, – раздается ледяной голос Нимуэ, – но ты можешь ей помочь. Еще не совсем рассвело.

Мой разум снова искажается, и я больше не могу понять значение слов, которыми они обмениваются. Только услышав свое имя, я резко открываю глаза. Вокруг меня поднимается пар, скрывая заплаканное лицо Дориана, когда он обхватывает мое лицо руками. Я почти издаю стон облегчения, потому что его прикосновение дарит мне короткую передышку от жжения.