— А, как на счет, что кое-кто темн..… какой ты там адепт?

— Древних, Воплощенный их силой. Не ерничай. Это серьезно. Ты в опасности. Но я понял, увы, не сразу, что в опасности ты и так, и этак. А разлюбить тебя не могу. Даже забыть силой богов не вышло. Кстати, передавай привет Петра-Нову младшему. Если бы не он, так бы и не решился.

— Это какая-то шутка, которую я должна понять, когда передам привет?

— Да. — И снова обнимает. Что с ним такое? То надо, то я пошел. — Мне так нравится, когда ты ревнуешь. Сразу все беды кажутся незначительными. А Петра-Нов позавчера явился и едва меня не убил. Пришлось бежать.

— И пока бежал, сразу же понял, что ты любишь меня?

— Нет, руки окрасились, — я вспомнил, почти все. Но, как только я пошел к тебе, боги узнали, поняли, что мои нити судьбы больше не в их руках. Что я предал их. И, возможно, что я все вспомнил. Вернуть меня легче всего, если тебя убрать. Но… я все равно не сделаю того, что они требуют. И рано, или поздно, они попытаются на меня надавить. Айрина была идеальным вариантом. Она адептка. Ее не тронут. Если бы я отыграл любовь как следует, если бы мы поженились… но у древних не было разводов. Ритуал не расторгнуть. Теперь или мы вместе, или не будет никого. И у тебя тоже. Что приятное дополнение к моим невзгодам, уж прости. А еще это меня хорошо оправдывает. Если бы ты пошла в храм с кем-то… все равно бы узнала. Не знала бы только, что не вдова, а замужем.

— Ты кое-что забыл. Одна жизнь на двоих тянет за собой и смерть для обоих. Не в один день, но все умирали в год. Все, Сильвий. Я потому и злилась.

— Не всегда. Умирали все. Ты права. Но и тут есть условие. Отданная жизнь одним ради другого, жертва, и тот, ради которого пошли на смерть, будет жить.

— Я ошибалась. — Качала головой, задевая затылком его подбородок. Как же тепло возле него. С ним. — Выходит, я зря искала тебя, Эвадо прав, ты мог быть мертвым, а я этого не почувствовала. Не верю. Не могу поверить. Что-то мне внутри мешает. Дело не в тебе. Но, может, ты ошибаешься? Или наш случай другой?

— Может быть. В делах богов я не силен. А они у нас с тобой вмешивались не раз.

— Всевидящий?

— О нем никто давно всерьез не говорил. Великая книга сейчас как сборник сказок. Но, что-то там должно быть правдой. А может, и все. Мы разберемся, Рик.

— А, может, ты сам? Зачем мне мешаться тебе под руками? — Лукавила. И проверяла. Живы были воспоминания об Арте и его вечном «я все сделал, живи с тем, что тут нарешал».

— Как-то я оставил тебя саму и появился величайший в мире прорыв. Нет, лучше вместе. Мне так будет спокойнее. И за тебя. И за мир.