— Нет.

— Рика, нам надо поговорить. — Серьезно?! Не может такого быть!

Он шагнул за мной, вперед, преследуя, подавляя, загоняя вглубь кабинета. Я остановилась.

— Мы знакомы? — Губы скривила в лучших традициях Снежной Королевы. Проверим, кто здесь, мой Марсен или мальчик «простите — ничего — не — понимаю». Вспомнит?

— Рика, брось, ты в бездну не шагала, и все помнишь. А от того, что ты выпила, — он принюхался и поморщился, пародируя меня, — от такого количества ты максимум что можешь, это заняться любовью с невинным студиусом. Кстати, к твоим услугам.

И шутливо раскланялся. А я поискала глазами, чем в него бросить. Присмотрела отцовский кампас[85] и стрелу миера[86], который достался мне еще от деда. В моей семье чтили наследственность.

Нет, крушить артефакты я не буду. Своими руками придушу. И шагнула навстречу. Он спокойно сел на одно из кресел. Лежачего не бьют, а что с сидячими? Не вспомнив никаких запретов, вцепилась в его шею. Марсен не сопротивлялся. Чарующе улыбался и взял за руки, нежно поглаживая запястья. Не могу так. Жертва должна сопротивляться. Руки опустились, скользнув по плечам мужчины. Сильвий подхватил мои руки, не дав им безвольно повиснуть вдоль тела. Провел по внешней стороне от локтей до кончиков пальцев. Обхватил ладони, пытаясь отогреть мое сердце.

— Кто ты такой? — Что мне еще спросить? Что сказать? Я не так давно говорила и много. И к чему это привело? Нет, пускай теперь он говорит. А я послушаю.

— Сильвий, Рика, всего лишь твой Сильвий. Де Марсен, если надо уточнять.

— Надо? Как думаешь, надо ли? — Было горько. И на губах все еще привкус крови. Не от энергии Марсена, а от того, что я прокусила себе губу.

— Не надо. — Слезы, еще не выплаканные. Не отпущенные. Все еще мои. И я их никому не собиралась отдавать. Даже ему. Я вырвала руки и попыталась отойти. Подальше. Будь тут прорыв, в этот раз я бы успела первой. — Не надо. Не уходи.

Он ухватил меня за юбку и подтянул к себе. Я не сопротивлялась. Но и не падала в его объятия. Сердце замерзло? Или стало камнем? Изнутри меня пожирал тлен, яд, кто-то скрутил мою суть в бараний рог и пытался вытащить ее через горло. Я дернулась. Марсен рванул меня на себя, обнял за бедра и сжал так, что я отчетливо услышала, как кости под его руками сминаются, становясь пластичными, как глина гончара.

— Прости меня. Если сможешь. — Он говорил мне в юбку, ткань глушила его голос. Сволочь. Посмотри мне в глаза и скажи, скажи, за что ты так со мной?! Но я молчала. А он ответил. — Бездна. Я не врал. Почти не врал. Выслушай меня. Прошу тебя.