— Биксби, — тут же сказала она.
Отвращение наполнило ее разум.
Марси вздохнула. Легко отделаться не удалось. Но в этом был смысл. Сделки с дьяволом не работали, если ты пытался отдать то, что не было дорого.
— Прости, — искренне сказала Марси. Призрак был жутким, но помогал ей. И если он не принимал Биксби, оставался только один человек.
Марси невольно коснулась коробки на дне сумки. Столько всего происходило, и у нее не было шанса оставить прах отца в безопасном месте, или она просто не хотела отпускать его. Но отдавать воспоминание духу, даже Призраку, ощущалось неправильно. Она была последней выжившей в его семе, только она еще помнила доброго и щедрого Алдо Новалли. Если она это отдаст, он будет забыт навеки.
— Не помогает, — она посмотрела на купол Ванна Егеря. Она все еще не видела сквозь воду, но слышала бой внутри, это означало, наверное, что оба дракона держались. Это было чудом, и Марси не собиралась глупо думать, что так будет долго. В отличие от ее отца, Джулиус и Челси еще были живы, полагались на нее. Ее папа понял бы. Если бы он был тут, он мог бы вызваться. Алдо Новалли всегда хотел сыграть героя.
От этой мысли она улыбнулась. Марси опустила голову, медленно и благоговейно вытащила коробку праха из сумки и опустила на колени, погладила имя, напечатанное на картоне, любящими пальцами.
— Ладно, — шепнула она, сморгнув слезы, пока пыталась запомнить отца, каким она его любила: магом, который научил ее магии, который веселил ее, который всегда в нее верил. Она собрала те воспоминания, крепко обняла их, словно обнимала его в последний раз. А потом отпустила все вместе. — Прощай, папочка.
Едва слова вырвались из ее рта, мир потемнел. Не стал темным, как ночью или в шкафу, или тьмой Подземелья, а полной тьмой. Но, хоть это должно было пугать, Марси не боялась, ведь не была одна. На ее плече был вес, холодная ладонь нежно сжала ее.