— Это ощущается как уловка?

Ветер поднялся, пока он говорил, чуть не сдул Джулиуса. Даже Ванн Егерь забоялся, ледяные кристаллы появились на его бороде из водорослей, но он все равно закричал:

— Но Смертных Духов больше нет! — он взмахнул топором на пыльные фигуры, но им было все равно. — Это земля Алгонквин, владения миллионов лет воды! Тут нет места для страхов, получивших плоть.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть власть, — спокойно сказал Пустой Ветер. — Но ты — лишь капля воды, впившаяся в украденную магию, прячущаяся в тени Алгонквин. Даже Хозяйка Озер — лишь пруд, вышедший из своих границ, — он вытянул призрачную руку, указал на землю. — Эта земля — мои владения, а не ее. Все, что ты зовешь СЗД, построено на забытых тысячах, которые утонули от волны Алгонквин и теперь лежат, забытые, без памятника в их честь.

Ветер поднялся, пока он говорил, поднимая больше фигур. Но, хоть призраки были безликими силуэтами в пыли, Джулиус ощущал их гнев, словно вес, которым они давили на Ванна Егеря.

— Они звали меня, — продолжил Пустой Ветер, его низкий голос дрожал от гнева. — Их мольбы разбудили меня, и я дам им упокоиться, — он шагнул вперед, зловещие голубые глаза засияли ярче. — Их будут помнить, Дух Гейрангер-фьорд! А ты, забравший не свою силу, будешь забыт.

Он закончил, и призраки бросились, погрузили призрачные руки в тело Ванна Егеря. Дух взревел, взмахивал топором, вода поднялась с земли и наполнила арену. Когда Джулиус понял, что происходило, холодная соленая вода доставала до его груди. Но, хоть пыль, из которой были призраки, была подавлена водой, было поздно. Мертвые уже были тут, и даже без пыли, определяющей их облик, они наступали, вонзали сияющие ладони в Ванна Егеря, а когда вытаскивали их, в их просвечивающих пальцах было оружие.

— Нет! — взревел Ванн Егерь, хватался за призраков, но пальцы проходили сквозь них. Когда он понял, что не мог их остановить, дух повернулся к плотной фигуре. — Ты их не получишь! — прогремел он, метнул огромный топор в голову солдата. — Это мои подношения! Мои сокровища!

Пустой Ветер поймал топор одной рукой, и Джулиус охнул, ожидал, что оружие испарится, как все до этого. Но в этот раз было иначе. В этот раз топор остался, клинок потрескивал там, где ладонь Пустого Ветра в перчатке сжимала его.

— Тут нет ничего твоего, — солдат бросил разбитый топор в груду древнего оружия, которую призраки оставили у его ног. — Это оружие людей для рук людей. Ты — лишь вода, в которой они утонули, когда перестали гореть погребальные лодки. Но сокровища людей не принадлежат земле. Имена тех воинов — пыль, их песни давно забыты, но они помнят то, что было их, и я не успокоюсь, пока они не вернут то, что ты украл.