– Не начинай, Хавьер. Мы и так зубы на полку сложили. Нечем платить.

Брови Хавьера хмуро сошлись.

– Упраздняем кого хотим, убытки из прихоти не покрываем – все по праву сильного, как Роб сказал?

Марк заерзал на стуле.

– Жестко, но в целом да, – ответил за него Роб.

Хавьер потряс головой.

– В «Смотри. ari» обычные люди работают. Наши соседи, между прочим. Все те, кого мы защищаем. И бог с ней с этикой, что о нас в колонии подумают? За нами же правда, мы с государственным гнетом боремся, так что…

– Молодец, что стоишь за Майка, но выхода нет, – вставила Карина Рот. – Сейчас уж точно. Отмечу этот вопрос. На будущем собрании обсудим, а на сегодня достаточно. Возражения есть?

Под своды гулкого туннеля Хавьер через пять минут вышел подавленным. Восстание забывает свою цель – мечту о Свободном Аристилле понемногу втаптывают в грязь. Как же краеугольный камень: будь свободен сам и уважай свободу воли другого? Майк, Понзи, Дарси – все первопроходцы приняли его открыто, а остальные колонисты за десять лет – негласно. Ведь так?

Какая теперь разница. На глазах Хавьера только что зародилась олигархическая гегемония. Карина, Роб, Марк одним ударом молотка без зазрения совести выносят приговор, руками солдат ликвидируют бизнес…

Хавьер мотнул головой. Поздно горевать. Вот освободят Майка, одержат победу, а там, может, и возникнет план действий. Другой надежды нет.

Да, слезами делу не поможешь. В такие минуты стоит пройтись, освежиться.

За спиной выходящие из импровизированной переговорной брали в основном влево, к казарме и жилым модульным офисам. Хавьер направился в темноту по правую руку.

Хотелось прочистить голову, собраться с мыслями, но из-за мрака эффект оказался диаметрально противоположным, и туннель, как и в прошлый раз, вогнал в угрюмость.

Мало того, он и мыслями завладел. Вот два кэмэ рукотворного туннеля вдаются гермозатвором в прорытую сеть. Сеть эта немаленькая, но ей и близко не тягаться с бесконечной каменной толщей вокруг. Толщей промерзлой, многовековой, безучастной породы.

На ее фоне вся Конференция, вместе взятая, – хрупкие, незначительные песчинки. Как и на фоне противника, что греха таить. Расстановка сил за неделю не изменилась, но раньше непоколебимость Майка вселяла уверенность, что вместе можно горы свернуть. Вот Майк исчез. В плену или вообще уже на том свете.

А без него – да и с ним тоже – есть ли надежда на победу? Хавьер замедлил шаг и встал. К чему себя накручивать? Какая польза? Поежившись – не только от туннельной прохлады, – он закутался в легонький пиджак.