Утрианка насупилась:
– Вот не начинай.
– Не буду. – холодно отозвался он, продолжая глазеть на пустую водную гладь. – Ну а если ты переживаешь о том, что эту двое разбегутся или хуже того… Могу сказать одно – если бы мне ответила взаимностью та, кого я люблю, то умирать мне было бы не страшно.
Коготь и Жейс вернулись примерно спустя час, появившись в воде на том же месте так же неожиданно, как и пропали, причем с настолько невозмутимыми лицами, будто ничего и не произошло.
Бравкаец лишь ухмылялся, а утрианка метала в парочку гневные молнии из глазищ, но их никто в упор не замечал.
С озера уехали под самый вечер, когда стало становиться прохладнее. Сытые, полупьяные и сгоревшие.
Как ни странно, на этот раз больше всех загорел именно Коготь. Остаток вечера Жейс провела в его комнате, отпаивая его жаропонижающим и смазывая плечи наноплазмой. А когда он заснул, распластавшись на животе и раскинув руки на кровати, девушка легла рядом, стараясь не задевать его.
Планета под номером М-3805 с населением в четыре человека исследовательской станции погрузилась в сон, однако Жейс не спалось. Она долго смотрела в потолок, прислушиваясь к его ровному дыханию. На озере он вел себя странно, и это не давало ей покоя. Еще более безумный поступок – это их телепортация обратно на базу, где они занялись любовью прямо на диване посреди в рубке.
Девушка улыбнулась темноте, затем темнота улыбнулась ей.
Жейс проснулась одна в комнате капитана и с тревогой быстро взглянула на часы. Восьмой час. Коготь скорее всего встал гораздо раньше. Перед тем как идти на завтрак, она зашла к себе переодеться. Тут-то к ней и постучал бравкаец со сконфуженным выражением лица:
– Эм… привет… Тебя в рубке с ВКР вызывают.
– С ВКР? – опешила она. – Кто?
– Та чернулечка, что любит целоваться.
– Боже, Волн, говори нормально!
Однако до нее уже дошло.
Мэтта.
На ватных ногах она вошла в рубку. Медленно села в кресло капитана.
Девушка с черными волосами и бездонными голубыми глазами на экране приветливо улыбалась:
– Доброе утро, Джесс. Не рада меня видеть?