– Почти, – подтвердил Виктор.

Мшистый налет побледнел еще сильнее и, отделившись от земли и корешков, разлетелся крупицами, бесследно исчезая. Очевидно, теперь всё. Что ж… Прощай, двоюродная прабабайка. Теперь уже навсегда, надеюсь!

Шуша продолжала блекнуть, я потянула нить на себя, не отпуская. Это было сложно. Она ускользала, отдалялась, таяла. Нет-нет. Ну же…

– Пора возвращаться, – огорошил Виктор, – еще немного, и она тебя не перенесет – застрянешь.

– У меня не получилось? Не перепривязалась?..

– Ты ее определенно зацепила, остальное решит ритуал призыва проводника в реальности.

Не успела я и рта в ответ раскрыть, как подтаявшая невнятно-дымчатая Шуша ринулась ко мне. Накрыло тьмой портала, вырывая мою ладонь из пальцев Виктора. Вжух, и меня вытряхнуло посреди гостиной. Вернее – того, что осталось от гостиной…

Разодранные диванные подушки, перевернутый телевизор, куски серванта. На ковре валялась рухнувшая люстра, всюду – обломки мебели и всевозможные осколки. Зажатый в угол гадский юрист вытряхивал из одежды воткнувшиеся коктейльные зонтики и бормотал заклинание на Лару, которая лупила его по спине оторванной от журнального столика ножкой, на подоконнике стоял Леонид Львович и размахивал букетом тлеющего красного укропа. Ни хрена себе! Обездвиженный крокодил, обвитый змеем Пупсиком, тщетно пытался щелкнуть пастью – на ней сидел здоровенный злобный котище размером с манула и угрожающе топорщил усы.

А ведь, если верить часам, меня всего несколько минут не было. Бракованная изнанка попалась?! Мне в лицо полетел колченогий торшер, я пригнулась, и он ударился об стену. Гад сыпанул в Лару каким-то порошком и оттолкнул, я опрометью кинулась за порог. В коридор, мимо выбитой и сложенной гармошкой двери, на кухню. В одну руку схватила солонку, в другую – Шушину кашу. Забегая обратно в гостиную, чуть не споткнулась о чемодан негодяйского юриста.

Сам он отбирал у Лары ножку от столика, но пока не преуспел в этом. Одолеть йога-тренершу не так уж легко! Леонид Львович швырялся в него с подоконника горящими ветками укропа, выкрикивая нецензурные заклятия. Я не стала ждать развязки и швырнула алюминиевую крышку во врага. Затем щедро сыпанула в кашу соли и, не обращая внимания на повалившую горелую вонь, надела шипящую кастрюлю ему на голову. Он истошно заорал, отпустив Лару и потянувшись снять обретенный «шлем», та не растерялась и шибанула ножкой стула сверху по кастрюле, помешав гаду освободиться. Каша потекла по его подбородку, демонически пузырясь и шевеля куриными лапками. Так его!