Добравшись до края широкой кровати, занимавшей едва ли не треть комнаты, Катрин коснулась босыми ногами пола, и огляделась. Уютно… И в то же время ничего лишнего. Узкие, вытянутые окна, под ними добротная деревянная лавка, застеленная плетеной тканью. Пара стульев, стол. На второй лавке, что стояла ближе к двери, разложено платье.

Женщина поспешила одеться. Без особых усилий, она довольно быстро разобралась, как носить местную одежду, которая отличалась многослойностью, но при этом свободным кроем. Непривычно, но самое главное – тепло. Больше любопытства вызвала местная домашняя обувь, которая показалась смесью чулок и туфель. Благо, ее полностью скрывала длинная юбка.

Теперь предстояло выяснить, где разместили Агату, и где комната Ингвара. Да и в целом познакомиться с новым жилищем. Катрин чувствовала себя бодрой, и в ее душе снова поселилась потребность деятельности. Раз уж предстоит жить здесь, то значит, нужно узнать этот мир поближе.

За пределами комнаты ее встретил короткий коридор, с парой широких окон, и лестница ведущая вниз. Спустившись, женщина оказалась в квадратном зале, с высокими окнами. Здесь тоже было безлюдно. После пары переходов, и лестниц, она, неожиданно для себя, оказалась в очередном коридоре, который завершался не дверью, а полукруглой аркой. С той стороны доносились голоса, и Катрин показалось, что она различает голос младшей дочери.

В полукруглом зале, на лавке у окна сидела пожилая женщина, перед странного вида инструментом. Под боком у нее пристроилась Агата, завороженно глядя, как белые волокна шерсти превращаются в нити. Они тихо о чем–то переговаривались.

Катрин удивленно подняла бровь, младшая дочь, которая обычно сторонилась посторонних людей, сделала удивительное исключение для жителей Эрланга. Вот и сейчас, она держится так, словно знакома с матерью Ингвара несколько лет.

Ильгерда подняла глаза, и заметив невестку, приветливо улыбнулась. Катрин приблизилась, еще не зная, как лучше держаться. Агата соскочила с лавки, и обняла мать, глаза девочки сияли.

– Агата, милая, не кликнешь ли Ельгу, чтобы обед собирала? – обратилась к ней пожилая женщина, когда девочка, наконец, выпустила мать.

Та улыбнулась в ответ, и скрылась за дверью, напротив арки.

– Присаживайся, в ногах правды нет.

Катрин послушно опустилась на лавку.

– Ты на мужа моего обиды не держи, он хотел как лучше. Да дела торопится сыну передать, чтобы как сойдет снег, мы смогли перебраться на священную гору, поближе к родителям.

– Простите? – Катрин считала, что неплохо знает северный язык, но сейчас возникли сомнения, что она правильно поняла смысл сказанного.