Хорст покачал головой, но он знал, что Уайтбрид прав.

— Моти Уайтбрида!— позвал он.— Идите сюда и покажите мне с какой стороны кто.

— Нет.

Хорст оглянулся.

— Что значит "нет"? Мне нужно знать, в кого стрелять?

— Я не хочу, чтобы стреляли в меня.

Моти Уайтбрид была трусом!

— А разве в меня не будут стрелять? Просто не нужно высовываться.

— Хорст, если на глаза им покажетесь вы,— сказал голос Уайтбрида.— Воины не будут стрелять. Никто не хочет, чтобы вы умерли сейчас. Вы заметили, что они не применяют артиллерии, верно? Но они будут стрелять в МЕНЯ.

— Ну, хорошо, Чарли! Идите сюда и...

— Я не сделаю этого.

Хорст даже не выругался. Не трусы, а просто Коричнево-белые. Придет ли его собственный Моти?

Все воины нашли себе укрытие: брошенные или припаркованные машины, дверные проемы, ниши вдоль стены одного из зданий. Они передвигались от укрытия к укрытию с молниеносной скоростью домашних мух. И все же то и дело один Воин стрелял, а другой падал мертвым. Особой стрельбы не было, и все-таки две трети Воинов в поле зрения были мертвы. Моти Уайтбрид была права, говоря об их умении. Они были нечеловечески точны.

Почти под окном, из которого смотрел Хорст, лежал мертвый Воин, раскинув первые руки. Еще один дождался затишья, резко бросился к ближайшему укрытию — и тут мертвый ожил. Все происходило слишком быстро, чтобы уследить за деталями: двое Воинов столкнулись, как пара жужжащих пил, затем разлетелись в стороны, как сломанные куклы, еще дергая ногами и истекая кровью.

Что-то грохнуло внизу и раздался шум у основания лестницы. Потом по мраморным ступеням застучали копыта, Моти защебетали, потом Чарли громко засвистела. Снизу пришел ответ, а затем голос Дэвида Харди заговорил на чистом английском:

— Немедленно сдавайтесь. С вами будут хорошо обращаться.

— Мы проиграли,— сказала Чарли.

— Это войска моего Мастера. Что вы делаете, Хорст?

Вместо ответа Стели скорчился в углу, направив ствол рентгеновского лазера на лестницу и делая гардемаринам знаки спрятаться.

Коричнево-белый Моти вышел из-за угла и стал в коридоре. У него был голос священника Харди, но ничего из его манер. Только чистый английский язык и резонирующий голос. Посредник был без оружия.