— Оно сбросило свою шкуру, что-то вроде линьки.

Рипли внимательно всматривалась в уходящий тоннель.

— Это какой-то новый тип. Я с такими раньше не сталкивалась. По крайней мере, с этой стадией их развития.

— И что это означает? — пробормотал Диллон.

— Трудно сказать. Просто он не похож на предшественников. Одно можно сказать точно — он стал больше.

— Насколько больше? — Эрон тоже стал всматриваться в темноту прохода.

— Это зависит… — пробормотала Рипли.

— От чего?

— От того, кем оно теперь стало, — и она направилась вперед, держа факел перед собой.

Что-то внутри подгоняло ее, заставляя ускорить шаги, а не замедлять их. Она едва останавливалась, чтобы осветить факелом боковые коридоры, отходящие от главного тоннеля. Найдя шкуру чужого, она почувствовала ту непоколебимую решимость, которая помогла ей пережить трагедию Ахеронта. Решимость и нарастающая ярость. Она вдруг поймала себя на том, что думает о Джонсе.

Никто не мог предположить, что с «Ностромо» спасутся только она и кот. Любознательность и талант живучести — это были качества, которые объединяли их.

Джонса уже нет. Он жертва искривления времени, неизбежного при путешествии в космическом пространстве. Его теперь уже не мучают какие-то свои, кошачьи, кошмары по ночам. Одной ей приходится иметь дело с жизнью и воспоминаниями.

— Помедленней.

Эрон еле поспевал за ней. Он протянул ей карту и показал куда-то вперед:

— Где-то здесь.

Рипли посмотрела на него.

— Я считаю, что сюда имело смысл карабкаться. Что случилось с лифтами в этом месте?

— Вы что, смеетесь? Они не работают с того момента, когда закрыли рудник. И потом, что здесь делать кучке заключенных?

Он вышел вперед и повел их дальше.

Они прошли еще около ста метров, пока тоннель не перешел в более широкий переход, приспособленный как для людей, так и для техники. Заместитель старшего офицера остановился возле дальней стены и осветил факелом табличку, приваренную к металлу.