— У вас есть выбор, — говорил им огромный человек. — Вы умрете здесь, сидя на своих задницах, или можете умереть за пределами этого зала. Но мы, по крайней мере, сделаем попытку убить его. Мы должны это сделать. Может быть, нам удастся расквитаться за остальных. Ну, что вы выбираете?

Морс недоверчиво смотрел на Диллона.

— Что за ерунду ты несешь?

— Я предлагаю убить этого сукиного сына.

Эрой сделал шаг вперед.

— Оставьте это. Спасательная группа на подходе. Почему мы не можем подождать?

Рипли косо на него посмотрела.

— Спасательная для кого?

— Для нас.

— Чушь, — фыркнула она. — Все, что им надо, это чудовище. Вы же это знаете.

— Мне наплевать, чего они хотят. Они же не собираются убивать нас.

— Я в этом не уверена. Вы не знаете Компанию так, как ее знаю я.

— Да они заберут нас отсюда домой.

— Они не станут забирать нас домой, — заметил Диллон.

— Это вовсе не означает, что мы должны идти воевать с чужим, — заныл Морс. — Иисус Христос, дай мне покоя.

Эрон медленно покачал головой.

— Вы можете стоять на своем, безмозглые бараны. А у меня жена. У меня ребенок. Я собираюсь домой.

Выражение лица Диллона было жестким, интонация его голоса напоминала о неприятной действительности:

— Будем откровенны. Никто о тебе и не беспокоится, Восемьдесят пять. Ты никогда не был одним из нас. Ты не верующий. Ты просто человек Компании.

— Это верно, — сказал ему Эрон. — Я человек Компании, а не какой-нибудь чертов уголовник. Ты хочешь доказать, что я болван. Но я достаточно разумен для того, чтобы не иметь пожизненного срока на этой скале. Я достаточно разумен, чтобы подождать, пока появится мощное оружие, прежде чем выходить сражаться с этим существом.